Tagged: Фотография

Joakim Eskildsen. “Home Works”

“Я начал фотографировать, когда мне было 14 лет – теперь мне 41 год. В первые годы я фотографировал дом, поля и лес. С самого начала, это был определенный свет или погодные условия, которые вдохновили меня и заставили меня выйти из дома. С того времени я отошел от деревни и начал фотографировать в путешествиях. Первые работы были из Скандинавии и Португалии.

В какой-то момент мой интерес начал возвращаться к истокам и к вещам, которые так вдохновили меня. Заново открыть то, что заставило меня так заинтересоваться фотографией – художественное возвращение домой. Это совпало с тем, когда родился мой сын, а чуть позже – дочь. Следовательно, моя семья начала искать хорошее место для жизни, которое привело нас к шести различным домам – в Финляндии, Дании и Германии.”

Алек Сот.
«Сны вдоль Миссисипи»

«Снова и снова я засыпаю с открытыми глазами, понимая, что я сплю, и не в силах предотвратить это. Мои глаза отрезаны от моего обычного сознания, как если бы они были закрыты, но теперь они связаны с каким-то новым удивительным уровнем сознания, которое всё более компетентно иметь дело с их впечатлениями».

«Получив степень бакалавра искусств, Сот вернулся в родной город, женился на школьной возлюбленной и открыл небольшую фотостудию. Вместо того, чтобы мечтать о славе, он мечтал о собственной пещере, и время от времени совершал уединенные поездки вдоль реки Миссисипи, во время которых старался запечатлеть не только то, что привлекало его внимание, но и то, что образами рождалось в его голове и стремилось на пленку; любитель списков, он записывал в свой блокнот: «бороды, орнитологи, грибники, удаляющиеся люди, чемоданы, высокие (особенно худые) люди, палатки, дома на деревьях…». Преодолевая природную стеснительность, он просил незнакомцев попозировать ему. «Думаю, моя неловкость расслабляет людей. Это часть обмена», — говорит Сот.

В течение пяти лет Алек Сот совершил путешествие из заснеженной Миннесоты к жаркой Луизиане, создавая серию лирических изображений, в которых он прослеживает культурную градацию вдоль берегов самой знаменитой реки Соединенных Штатов Америки. Пытаясь объяснить своё ощущение от этих поездок, Алек Сот приводит слова легендарного лётчика Ч. Линдберга о двадцать втором часе его трансатлантического перелета: «Снова и снова я засыпаю с открытыми глазами, понимая, что я сплю, и не в силах предотвратить это. Мои глаза отрезаны от моего обычного сознания, как если бы они были закрыты, но теперь они связаны с каким-то новым удивительным уровнем сознания, которое всё более компетентно иметь дело с их впечатлениями». В своём путешествии Сот аналогичным образом отпускает ум и тело блуждать вдоль реки, позволяя сознанию функционировать на переменных уровнях, будто в полусне.

Проект получил название «Sleeping by the Mississippi» («Сны вдоль Миссисипи») и был выставлен в Нью-Йорке в 2004 году, снискав своему автору мировую известность. В том же году проект был издан в виде книги, получившей высокую оценку критиков.»

В новой фото-книге
Франческа Аллен изучает японскую женственность

«Одна из моих любимых вещей, которые я когда-либо читала, говорит о девичестве не как о возрасте, а как о аллегорическом состоянии ума», – говорит фотограф Франческа Аллен, представляя свою предстоящую книгу Aya.

В своей первой книге, опубликованной журналом Libraryman, лондонский фотограф исследует идею женственности – тему, которую она преследует на протяжении всей своей карьеры. На этот раз концепция девичества выражается в жизни Aya Yanase, также известную как Aya Gloomy, которая является японским музыкантом, которую Аллен встретила во время своего первого визита в Токио. Пара стала неразлучной и установила межкультурную связь.

После нескольких часов, проведенных вместе, и несколько фотографий, сделанных на лейбле Aya, «Big Love Records» на Хараджуку в 2016 году, Аллен решила, что через год она вернется в Токио, чтобы документировать жизнь своей подруги. «Мы проводили много времени в тишине или смеялись над более простыми вещами, которые, возможно, ни один из нас не нашел бы забавными в любых других обстоятельствах», – вспоминает Аллен о времени, проведенном с Aya, прежде чем они в конце концов начали снимать.

Ян Брыкчинский. «Boiko»

Этнографическая группа украинцев, живущих на северных и южных склонах Карпат и в Прикарпатье, впервые была названа бойками в предисловии к «Грамматике» священника Иосифа Левицкого в 1831 году. Представители народа, предположительно развившегося из кельтского племени бойцев, сами себя бойками не называют, предпочитая слова верховинцы, горальцы, русины и подгоряне. Местные жители употребляют слово «Бойковщина» только для обозначения своей обширной территории — около 8 тысяч квадратных километров в Ивано-Франковской, Львовской и Закарпатской областях с просторными лугами, полями и крайне аутентичными пейзажами. Во время Всеукраинской переписи населения 2001 года к этнической общности бойков себя причислил всего 131 человек. Сегодня бойки, сохранившие в повседневной жизни много старинных обрядов и обычаев, занимаются в основном земледелием, скотоводством и художественными промыслами.

«Короткие зимние дни здесь обычно очень тихие, а жители проводят время достаточно разнообразно — танцуют, поют, пьют, смотрят телевизор. Их образ жизни, конечно же, не лишён волшебной составляющей. Они действительно верят в белую и тёмную магию, а в быту существует огромное множество разнообразных ритуалов, связанных с хозяйством, скотом и выращиванием продуктов. Эти образы деревни где-то в глубине души очень знакомы и близки каждому из нас благодаря запомнившимся рассказам наших бабушек и дедушек. Это наши общие корни и традиции».

Польский фотограф Ян Брыкчинский на протяжении долгих трёх лет пристально следил за сельской идиллией в Украинских Карпатах. Он наблюдал за особенностями культуры, быта и жизни западноукраинских бойков в их родном селе, а результатом этого стала одноимённая документальная серия снимков.

Денис Синяков. “Речная цивилизация”

Нестор, составитель древнейшего из сохранившихся летописных сводов — «Повести временных лет», объяснял местонахождение земель самым доступным для современников способом: перечисляя названия рек и речных путей. Средневековая Русь была речной цивилизацией. По рекам и волокам люди шли на север и восток за драгоценным мехом. Меха охотно скупали в Новгороде ганзейские купцы из немецких торговых городов. Благодаря пушнине Новгородская республика, а затем и Московское государство процветали. Была выстроена грандиозная торговая система: меха из бассейнов Пинеги и Пёзы, Северной Двины и Вычегды, Оби и Печоры попадали в Европу, на Ближний Восток, на север Африки. Обратно стекалось золото и серебро.

Реки всегда занимали важное место в транспортной системе России. По ним ходило множество судов, доставляли грузы и материалы, в Советском Союзе сплавляли еще один ликвидный товар — лес. Теперь же в их водах все больше отражаются деревянные дома умирающих деревень, каменные церкви опустевших поселков.

«Медуза» представляет фотопроект Дениса Синякова «Речная цивилизация», который публикуется впервые. Фотограф работал над ним в мае и июне 2014 года, а также в июне и июле 2015-го.

Река Вычегда в Республике Коми. Вычегда, как и большинство ранее судоходных рек, обмелела. Живые деревни встречаются только вблизи крупных городов и там, где есть дороги. По высокой воде редко проходят суда, близ деревень и городов люди гоняют на моторках. В основном рыбачат — не понимая, что еще можно делать на реке.
 

 
Фото: Денис Синяков

Полевые цветы стоят на столе в красном углу старого деревянного дома тещи Анатолия из Череповца. Анатолий, типичный «дачник», старается проводить с семьей отпуска в доме своих покойных родственников в некогда жилой деревне Ровдино на реке Сухона Вологодской области.

Фото: Денис Синяков

Анатолий со своей женой и ее подругой Светланой сидят у дома. Сейчас в деревне остались три постоянных жителя, остальные приезжают только летом.

Фото: Денис Синяков

Андрей Тикалов из деревни Лайково, что на реке Ижма, показывает свой трофей. В деревне почти все Тикаловы, и его брат Сергей, помогая привязать нашу лодку к кузову единственного исправного грузовика Магомеда, откровенничает, с гордостью и ласково кивая на дочь-восьмиклассницу: «Валя сама рыбачит! Машину с десяти лет умеет водить!» Замолкает, обдумывает важную мысль: «Америка против России, по телевизору говорят. Если американцы совсем прижмут нас, станем жить как в XIX веке: кто что сам умеет, тем и живет… Тяжко. Она, дочка, выживет».

Фото: Денис Синяков

Нефтяное месторождение в окрестностях села Колва. По данным «Гринпис», каждые 18 месяцев более четырех миллионов баррелей вытекшей нефти попадают в Северный Ледовитый океан.

Фото: Денис Синяков

Татьяна из села Колва, стоящем на одноименной реке в республике Коми, доит свою корову, заботливо накрыв ее попоной. Почти ежегодно, весной во время ледохода, жители села Колва наблюдают черный от нефти лед. Нефтяники, компенсируя ущерб селу, практически каждый год асфальтируют несколько десятков метров центральной дороги. По этим разноцветным участкам дороги можно подсчитать количество признанных аварий на нефтедобывающих предприятиях.

Фото: Денис Синяков

Лошадь Троице-Стефано-Ульяновского мужского монастыря пасется у его стен на берегу реки Вычегда, Усть-Куломского района республики Коми. Один из крупнейших монастырей начала XX века, частично разрушенный в 1918 году, сейчас снова наполняется жизнью. Общее число насельников обители — около 30 человек.

Фото: Денис Синяков

Отец Тито, настоятель церкви Рождества Иоанна Предтечи в селе Мыелдино, смотрит на реку Вычегда. Оживающие церкви и монастыри подобны разоренным муравейникам, где редкие уцелевшие муравьи вяло таскают хвоинки. Жалуется священник в храме: «Прихожан мало, не хватает рабочих рук поправить разруху. Мужики местные не хотят работать, не осталось в них веры. Может, такая нам судьба — за грехи наши».

Фото: Денис Синяков

Железный крест, или кенотаф, стоит у реки Вычегда — очевидно в знак трагического происшествия на воде. Для России типично устанавливать кенотафы у дорог, но этот — у реки. Место отдыха символически совмещается с местом скорби, напоминая жителям об опасности.

Фото: Денис Синяков

Практически вымершая деревня Седтыдин на левом берегу Вычегды. Исчезающая культура оставила ничтожно малое материальное наследие. Умелые жители рубили избы, плели из бересты, мастерили из дерева, лепили из глины, шили из самотканого полотна и кожи. В тяжелую эпоху ручного ремесла люди оценивали и понимали жизнь по личному опыту — подобный персональный контроль над реальностью больше недоступен.

Фото: Денис Синяков

Напуганная ласточка вылетает из комнаты заброшенного дома в деревне Седтыдин на берегу Вычегды в республике Коми. Сейчас она и ее птенцы — единственные хозяева заброшенного дома.

Фото: Денис Синяков

Василий Рассказов, единственный житель деревни Воробьево Междуреченского района, курит на берегу Сухоны в Вологодской области. «Раньше был это Кожуховский сельсовет. Откормочная база была на 300 голов телят здесь. Я пас здесь. В советские годы. Сейчас все утухло, все развалили. Как-то это можно было сделать поэластичней, я понимаю, что это, понимаю, что не должно так это, как Советский Союз быть, Советский Союз, он ***** [ничего] хорошего не делал, обрушился. Но поэластичней надо было бы», — рассуждает Василий.

Фото: Денис Синяков

Интерьер заброшенного дома в вымершей деревне на берегу Сухоны. Еще 30 лет назад только в одном направлении — к Великому Устюгу — ходило до 500 кораблей «Речфлота», а сейчас на реке за 500 с лишним километров нам попался только чартер, зафрахтованный газовиками. В этом районе кладут магистральную трубу.
 
Фото: Денис Синяков

Молодые березы проросли сквозь незаконченный сруб у реки Ижма.

Фото: Денис Синяков

Вид на хозпостройки в деревне у реки Ижма.

Фото: Денис Синяков

Мальчик наловил в банку-ловушку маленьких рыбок, набросав в нее хлебных крошек. Деревня Лайково на реке Ижма.

Фото: Денис Синяков

Местные жители отмечают 380-летие своей деревни Сергиевская Слобода на реке Сухона. В пятый раз за последние 25 лет собрались бывшие и нынешние жители деревни отметить юбилей, попеть песен и поговорить. Праздник состоялся благодаря местному предпринимателю, владельцу пилорамы.

Фото: Денис Синяков

Июль. Береговые угоры полны земляники, чему очень рады оставшиеся жители деревень. Массовые вырубки леса прекратились, в них опять полно грибов и ягод.

Фото: Денис Синяков

Друг семьи Тикаловых и деревни Лайково поднимает рюмку за здоровье Катерины Тикаловой. Она только сегодня провела свой последний день в детском саду, а в сентябре станет первоклассницей.

Фото: Денис Синяков

Фольклорный ансамбль из соседней деревни Маркуша «Родничок» выступает на празднике деревни Сергиевская Слобода. «Исчезает русская культура, — говорит одна из юных певиц. — Молодежь уже другая, она этого не понимает. Вот я в Вологде в этнографистской состою группе, и там очень мало народу ходит, потому что всем это неинтересно. Все уже забывают, все смеются над этим. Зато в Москве у нас возрождение идет культуры. Когда я ездила на день города Вологды, у нас приезжали с Москвы преподаватели, нам давали уроки по вокалу, они сказали, что постоянно собираются на каждые праздники, и народа все больше и больше».

Фото: Денис Синяков

Вид на монастырские угодья и пойму реки Вычегда с колокольни Троице-Стефано-Ульяновского мужского монастыря.

Фото: Денис Синяков

Сохранившиеся росписи в заброшенной кирпичной церкви Воскресения Христова в деревне Медведево Тотемского района Вологодской области. Церковь, построенная в 1756–1761 годах купцом И. Лебзиновым, — прекрасный образец устюжского зодчества. В советское время первый этаж церкви был занят складом, потом — сельским клубом.

Фото: Денис Синяков

Одинокая корова с теленком бредут по некогда живой улице деревни Кожухово на реке Сухона рядом с заброшенным деревянным домом.
 
Фото: Денис Синяков

Портрет умерших жителей рядом с репродукцией картины «Неизвестная» Ивана Крамского — на столе в заброшенном доме в деревне Воробьево.

Фото: Денис Синяков

Плотник и путешественник Сергей Филенко из Карелии ведет свою деревянную лодку по мелкой воде реки Сухона. В 2002 году Филенко на лодке вышел из Онежского озера в реку Водла и пошел путями средневековых торговцев пушниной в бассейн реки Оби. Возможно, его лодка — единственная, совершившая на веслах путешествие от Онежского озера до Полярного Урала. «Истратил Сталин Россию, истратил русский народ. А остальные только добивали деревню. И никого не осталось. Это пирамиды могут простоять сорок веков, а потом еще столько же, и ничего им не сделается. А деревянные дома, русская культура, деревня, завязаны на народ. Нет людей, и все исчезает в считанные годы. Сгорит, сгниет, и лет через 5 тут уже стоит лес. И нет ничего», — рассуждает Сергей.

Elmo Tide.
Избранные работы

О фотографе Elmo Tide нет никакой информации. Нет сайта, неизвестна его биография. Единственное, что есть – страница на Flickr. И та обновлялась лишь два раза: 28 июня 2008 года и 31 июля 2010 года.

Но так ли это важно кто он, где живет, какого он пола и сколько ему лет? Ведь его фотографии необыкновенны. Как будто кадры из фильма Феллини. Они рассказывают истории: порой трогательные, порой циничные и развратные, но каждый раз удивительные. А все остальное неважно.

Полный альбом.

Cristina Garcia Rodero.
“Ритуалы”

Родеро родилась в 1949 году, с детства увлекалась фотографией. В 40 лет стала членом знаменитого “Magnum” (первая из испанских фотографов). В 1989 она получила премию имени Юджина Смита за фотографии традиционных испанских фестивалей. В 1998 году стала почетным членом Королевского фотографического общества.

“Я попыталась сфотографировать таинственную, истинную и волшебную душу популярной Испании во всей ее страсти, любви, юморе, нежности, гневе, боли, во всей ее правде; самые полные, самые интенсивные моменты в жизни этих характеров столь же простых, так и непреодолимых, со всей свойственной им внутренней силой. Это цель стала личной проблемой, которая дала мне силу и понимание и в которую я инвестировала все свое сердце ” – пишет Кристина на своей странице сайта агентства “Magnum”.

”Вы не можете быть осторожным в выборе сюжетов, при анализе важно абсолютно все, ведь мы ставим перед собой задачу отразить на фотографии человека, а не очередное лицо в “пластиковой раме” (Кристина Гарсия Родеро)

“… Если задаться целью составить азбуку человеческих эмоций, то без этих фотографических серий обойтись было бы невозможно. Страх, надежда, скорбь, экстаз – религиозный и сексуальный – дальше, дальше… история надежд и заблуждений. История жизни.”

Полный альбом.

Международный конкурс: новаторский подход к созданию фотоистории

Идея Bird in Flight Prize в том, чтобы поддержать авторов, КОТОРЫЕ ОТСТУПАЮТ от традиционных изобразительных стандартов. Этот конкурс — не поиск фотопроектов, отвечающих общепринятым требованиям, но поиск новых способов рассказать историю. Bird in Flight выступает за свободу и разнообразие в творчестве, поэтому не ограничивают участников в выборе темы и методах работы с изображениями, допускает постобработку и использование не своих изображений [если авторские права это позволяют].

В жюри Bird in Flight Prize — фотографы, кураторы и издатели из Украины, Латвии, Нидерландов, Канады и Южной Африки. Работы из шорт-листа будут опубликованы на сайте.

9 сентября 2018 – крайний срок подачи заявки.

Подробнее

Выставка: Стив Маккарри. Нерассказанная история

Американский фотожурналист, представитель документальной фотографии, более всего известный за сделанную им фотографию «афганской девочки», которая впервые появилась на обложке журнала National Geographic.

Выставка продолжает большую ретроспективу работ автора в Эрмитаже и объединяет 80 работ, среди которых есть как открыточные портреты и пейзажи, так и документация природных катаклизмов и гуманитарных катастроф.

До 2 сентября.

 

Интервью с Джефф Уолл:
Изображения, как поэмы

Узнайте, что вдохновляет и мотивирует одного из современных мастеров фотографии, канадца Джеффа Уолл, который обсуждает подборку своих впечатляющих фотографий и их зачастую дотошные композиции.

«Камера создает такую красивую иллюзию, иллюзию, подобную тому, что мы видим своими глазами, кажется, будто мы смотрим сквозь поверхность». Быть наблюдателем является ключом к пониманию работ Джеффа Уолл.

«Мне нравится внешний вид дерева, лица или тротуара …
Я получаю удовольствие, просто видя эти образы».