Tagged: Япония

Японская концепция пространства может изменить ваше понимание мира

Когда вы первым заходите в конференц-зал, не кажется ли вам, что в помещении пусто?

Человек, выросший на Западе, воспринимает комнату для совещаний прежде всего как пространство, созданное для переговоров между людьми. Поэтому вполне закономерно с его стороны назвать помещение, в котором никого нет, пустым. Как замечает философ Хэнк Остерлинг, «для человека Запада в комнате перестает быть пусто лишь тогда, когда в нее кто-то заходит».

Однако на Востоке к пространству относятся немного иначе. В Японии каждое помещение наделено особым смыслом, по важности стоящим выше любого происходящего в нем события. Для японцев пространство принимает непосредственное участие в формировании отношений между людьми, поэтому тот же конференц-зал в Токио будет наполнен символами и незримыми правилами, по которым присутствующие могут или должны взаимодействовать друг с другом. Таким образом, пространство в Японии всегда будет обладать невидимой структурой, функционирующей вне зависимости от того, находятся в нем сейчас люди или нет.

Оформление помещения воспринимается нами как процесс создания взаимосвязи между стенами и объектами, в то время как японская концепция целиком опирается на отношения между людьми. Сместив привычное для нас понимание в сторону Востока, мы можем открыть для себя неожиданную сторону пространств повседневной жизни и по-иному взглянуть на то, как в них развиваются человеческие взаимоотношения.

Японская концепция пространства

Западные дизайнеры и архитекторы давно вдохновляются японским пониманием пространства. Но мы тоже можем узнать немало интересного, причем не только о том, как представители разных культур подходят к самому понятию, но и о том, как это реализуется на практике. Профессор Нихонского университета Мицуру Кодама считает, что на формирование японской концепции пространства повлияли две фундаментальные традиции: исконный для нации синтоизм и пришедший с материковой Азии буддизм.

Синтоизм учит японцев высоко ценить гармонию между людьми и уделять особое внимание разным проявлениям межличностных отношений: как вербальным, так и невербальным. С буддизмом в культуру пришли идеи коллективизма и понятие о пустоте. Все эти принципы «предполагают отказ от принципиальных идей и действий», — объясняет Кодама. Даже японское слово нинген («человек»), отражает специфику восприятия поступков и характера. Первая составляющая слова (нин) переводится как «человек», вторая (ген) обозначает «пространство» или «промежуток». Представление о личности формируется не в отрыве от внешней среды и не на основании частных характеристик, а из контактов и отношений, которые человек выстраивает в процессе коммуникации.

Похожим образом воспринимается японское пространство, предназначенное главным образом для того, чтобы упорядочивать все взаимодействия, возможные случайности и связь человека с окружающими его людьми и обществом в целом. Например, традиционные японские чайные дома имеют узкие и невысокие двери. Исторически их цель заключалась в том, чтобы гости опускали голову при входе, а самураи оставляли свои мечи за пределами комнаты. Таким образом, двери напоминали гостям об их положении по отношению к хозяину и о неприемлемости насилия в развитой цивилизации. Японское пространство продолжает культурные традиции и ценности, а не служит местом, где они рождаются.

 

Четыре типа японского пространства

У японцев существует по меньшей мере четыре разных слова для обозначения пространства, и почти все они имеют существенные различия с английскими аналогами.

Японские слова ставят акцент главным образом на характере межличностных связей, а не на специфике самого помещения. Каждое из четырех понятий рассматривает социальные взаимодействия с разных точек зрения, и каждое из них может оказаться полезным в переоценке пространств, которые мы создаем и используем в нашей повседневной жизни.

Коммуникационное пространство (ва)

«Мы уселись друг напротив друга в небольшой комнате, и я почувствовал, как в атмосфере (ва) воцарилось напряжение».

Ва нередко переводят словом «гармония», но нельзя сказать, что оно со всей точностью отражает суть понятия. Ва заключает в себе осознание межличностного взаимодействия, и его часто передают при помощи слов, применимых для описания ветра. Каждое пространство оказывает свое влияние на отношения, которые получают развитие в его пределах. Ва показывает, какой характер имеет это влияние в данный момент.

К примеру, иностранных туристов, наслышанных о строгом деловом этикете японской нации, может поразить ночная жизнь, бьющая в Японии ключом. На смену длинным рабочим дням нередко приходят вечера, исполненные веселья и непринужденных разговоров, проведенных за выпивкой. Возможность установить благоприятное ва и укрепить отношения — одна из причин, по которой коллеги проводят свое свободное время вместе.

Рабочее пространство организовано таким образом, чтобы настроить общение между людьми на соответствующий лад, но совместная работа может создавать стресс и разногласия, с которыми необходимо справляться. В большинстве социальных групп офис расценивается как неподходящая для таких вещей обстановка. Вместо этого в Японии существует идзакая — особый вид баров, позволяющий развивать неформальные отношения между коллегами. Алкоголь, уединенные комнаты и уютные столики дают возможность собравшимся делиться мыслями, которые не могут быть высказаны в рабочей среде. Сотрудники могут отчитать своих начальников, а атмосфера в идзакая способствует обнаружению и решению проблем, существующих внутри коллектива.

Каждый из нас может более ответственно подходить к выбору пространства в зависимости от того, что мы собираемся делать и говорить. Обстановка влияет на характер отношений, которые мы создаем с окружающими людьми. Если вы ждете от человека искреннего разговора о чувствах, где вы предпочтете провести вашу встречу? Подойдет ли шумная кофейня для обсуждения личных тем, или лучше сделать выбор в пользу ужина при свечах в уютном ресторане?

Пространство для оптимизации умственных процессов (ба)

«В проекте было задействовано много разных отделов, поэтому прогресс оставлял желать лучшего. Но рабочее пространство (ба) было прекрасно организовано, и в иных условиях прорыв был бы просто невозможен».

Суть ба заключается в организации элементов обстановки таким образом, чтобы они способствовали открытию новых идей и приобретению опыта. В то время как ва нацелено на личные взаимоотношения, ба отдает приоритет созданию и распространению новой информации. И если главное предназначение ва заключается в установлении гармонии между людьми, то основная цель ба — помочь им найти достойное применение своим знаниям и опыту.

Концепция «открытого офисного пространства» есть не что иное, как один из основных принципов проектирования помещения для ба. Многие японские офисы представляют собой просторные помещения с широкими столами, рассчитанными на большое количество сотрудников. Такая организация рабочего места направлена на то, чтобы между работниками постоянно происходил процесс обмена информацией, в том числе случайный. Японцы также поощряют междисциплинарное взаимодействие, так как, по их убеждению, сочетание разных точек зрения — один из залогов успеха. В совместной работе специалистов из разных областей всегда существует риск слабой эффективности, но структура организации ба располагает к тому, чтобы любой опыт выдвигался на всеобщее рассмотрение.

Чтобы привнести в свою жизнь ба, можно подписаться на сообщества в социальных сетях, посвященные тематикам, не входящим в круг наших интересов, или посещать мероприятия, не связанные с основной сферой деятельности. Для создания ба не менее важно общаться с людьми, которые в повседневности не привлекли бы нашего внимания. Необходимо быть открытым к постоянным помехам и встряскам вопреки желанию оставаться в пределах зоны комфорта. Суть идеи заключается в том, что наш опыт обладает ценностью лишь тогда, когда его можно противопоставить опыту окружающих.

Место пребывания (токоро)

«Хоть им обоим нравилось отдыхать на природе, место (токоро), требующее двух пересадок на самолете, казалось не лучшей идеей для свадебного путешествия».

Токоро используется не только для внешнего описания места, но и для передачи его особенностей. В Японии представление о пространстве неотделимо от истории, культуры, общества и других возникающих с ним ассоциаций. Таким образом, концепция токоро — это идея о контексте пространства, поскольку место выступает полноценным участником всех связанных с ним событий.

Если ва регулирует отношения между людьми в пространстве, то токоро отражает действия более глобального исторического масштаба. Тем не менее идея токоро немного расходится с понятием места в западной культуре. В западном понимании место обладает иерархией с четкими границами, что намного упрощает представление об элементах, включенных в состав более крупных частей и в то же время состоящих из меньших деталей: офис расположен в Нью-Йорке, городе Соединенных Штатов. В этом офисе находится отдел продаж, а Жюль — его сотрудник.

Японская концепция пространства не имеет такого четкого разграничения между составляющими: они находятся в динамичном взаимодействии. Здание не может быть расположено в Токио, если самого Токио нет в этом здании.

Негативное пространство (ма)

«Суматоха на этом мероприятии (ма) просто ужасна! Нет и секунды на то, чтобы перевести дух и немного поразмышлять в перерывах между презентациями, переговорами и обедами».

Ма часто переводят как «негативное пространство». Однако, если быть точным, этот термин обозначает область, в которой могут одновременно сосуществовать явления разного рода. Когда мы ведем диалог с другим человеком, нам хочется верить, что он поймет наши слова и уловит именно тот смысл, который мы в них вложили. На деле такое происходит далеко не всегда. Если вы скажете: «Я голоден», ваш собеседник может воспринять это как новую информацию, команду покормить вас, а то и вовсе как выражение сомнения в его гостеприимности, если не совершенно иначе.

Концепция ма заключается в возможности абстрагироваться от всего лишнего, чтобы привести в порядок свои мысли и разобраться с недопониманием. Оформление пространства ма сводится к созданию моментов спокойствия и осознания реальности.

К примеру, японские храмы обычно находятся на вершинах высоких холмов. Долгий и утомляющий подъем по крутым ступеням позволяет человеку избавиться от всех лишних переживаний и подготавливает его разум ко входу в святилище. В крупных городах всюду разбросаны небольшие парки и скверы, дающие возможность побродить по извилистым тропинкам, предавшись неторопливым размышлениям. Даже диалоги на японском языке отличаются долгими паузами, непривычными уху западного человека.

Стремление создать вокруг себя пространство, располагающее к уединению и рефлексии, помогает лучше справляться с давлением и противоречиями современного мира. Разные взгляды на жизнь редко с легкостью уживаются в одной социальной среде, а регулярные поездки из дома на работу и обратно часто сопряжены с большим потоком людей и сильным стрессом. Для его преодоления существует множество способов привнести в свою жизнь элемент ма. Медитация — отличная возможность собраться с мыслями во время напряженного рабочего дня. В читальных залах библиотеки можно найти убежище от суеты современного мира, помешанного на выгоде, а у себя дома — выделить зону без гаджетов. Есть ли по-настоящему пустое пространство в наши дни?

***

Более «японизированное» представление о пространстве открывает для нас новые подходы к организации личного времени и позволяет сосредоточиться на важных для нас сферах деятельности. Пространства для укрепления взаимоотношений (ва), получения новой информации (ба), установления связи с внешней средой (токоро) и уединенных размышлений (ма) могут значительно расширить наш кругозор и способствовать лучшему пониманию окружающих.

Оригинал: Quartz.
Автор: Джеррольд Макграт.

Переводила: Елена Остапчук.
Редактировала: Слава Солнцева.

Источник

I.K.U. Симфония киберпанка и секса

I.K.U. (произносится как ai-kei-ju) — инди-фильм снятый тайваньско-американским автором экспериментальных фильмов Shu Lea Cheang. Он был заявлен как «японский научно-фантастический порнографический фильм». Сюжет фильма частично основывается на сюжете фильма Бегущий по лезвию. Название фильма на японском сленге означает «оргазм». Фильм часто относят к жанру японский киберпанк

Премьера I.K.U. состоялась в 2000 году на Sundance Film Festival. Этот фильм является первым порнографическим фильмом, продемонстрированным в рамках фестивальной программы.

 

Действие фильма развивается в районе 2030 года. Мультинациональная корпорация «Геном» разрабатывает продукт названный «I.K.U.-чип», подключаемый к портативным устройствам пользователей и позволяющий им скачивать с серверов I.K.U. оцифрованные данные об оргазме и испытывать соответствующие ощущения, без необходимости вступать в реальный физиологический контакт с кем-либо. Корпорация отправляет своего кибернетического шейпшифтера Рейко собирать и записывать на встроенный I.K.U.-чип информацию о различных оргазмах, в том числе и включающих оргазмы полученные в нетрадиционно-ориентированных половых контактах. Для сбора информации, Рейко трансформирует свою внешность, стараясь стать более привлекательной для избранного объекта (или пары объектов), вступает с целью в сексуальный контакт и трансофрмирует свою правую руку в кибернетический член, и вводит его в вагину или анус жертвы, до достижения той оргазма, который записывается на I.K.U.-чип.

Рейко подчиняется служащему корпорации «Геном» Диззи, называемому «I.K.U. Runner». Она вступает в контакт с различными людьми, такими как: корпоративный работник, стриптизерша, молодая пара, драг-дилер и мужская проститутка Акира и т. д.

Реклама пива в стиле киберпанк из 90-х стала образцом

Lenta.ru пишет, что в сети обратили внимание на рекламу ирландского пива Murphy Irish Stout, снятую японским режиссером Хироюки Китакубо (Hiroyuki Kitakubo) в 1997 году. Ролик был опубликован в Twitter-аккаунте timsoret, где за сутки собрал более 132 тысяч просмотров, девять тысяч лайков и четыре тысячи репостов.

На видео, действие которого происходит в выдуманной киберпанк-вселенной, одетые в кимоно самураи с катанами, перепрыгивая машины, в неизвестном направлении несутся через мрачный город будущего под напряженную музыку. Целью воинов оказывается ирландский бар, где они, распугав посетителей, заказывают себе стаут, залпом выпивают его и уходят.

Сразу после них пиво пытается заказать неторопливый горожанин. Однако дверь захлопывается прямо перед его носом, а заведение закрывается — спешка самураев была обусловлена скорым закрытием бара. «Это самая удивительная реклама, что я видел в своей жизни», — восхитился один из зрителей.

«Киберпанк и пиво. Что может быть лучше?» — поинтересовался другой.

Девять главных понятий, помогающих постичь японскую культуру

Очарование вещей, печаль одиночества, приглушенность на грани исчезновения красок и звуков, следы времени, вечное в текущем, сломанная ветка и другие красивые метафоры, которыми еле-еле можно объяснить непереводимые японские слова

Предуведомление. Точных определений рассмотренных ниже понятий не существует, они, как и другие представления, возникшие в Японии в Средневековье, расплывчаты, плохо формулируются, но ясно ощущаются. Перевести их одним словом невозможно. Европейское сознание требует ясной логики, четких формулировок, а японское скорее погружает свои понятия в тень, относится к ним более потаенно, интимно. Отсюда множество интерпретаций, с одной стороны, с другой — отсутствие каких бы то ни было пояснений, кроме метафорически-загадочных.

物の哀れ

Моно-но аварэ — буквально «очарование вещей». Понятие, пронизавшее всю историю классической словесности, сложилось к Х веку. Хорошо восстанавливается из синхронных средневековых текстов: прозы, стихов, эссе. Понятие «вещи» нужно в данном случае толковать расширительно: вещи — это не только предметы этого мира, но и чувства людей, и сами люди. Аварэ — «печальное очарование», возникающее при взгляде на «вещи мира», главное свойство которых — бренность и изменчивость. Печальное очарование вещей связано во многом с осознанием бренности, мимолетности жизни, с ее ненадежной, временной природой. Если бы жизнь не была так мимолетна, то в ней не было бы очарования — так написала в ХI веке знаменитая писательница. Моно-но аварэ связано еще и с необычайной чувствитель­ностью, которая культивировалась в классическую эпоху Хэйан (IХ–ХII века), умением улавливать тончайшие токи жизни. Одна поэтесса писала, что слышит шуршание крови, бегущей по ее жилам, слышит, как опадают лепестки сакуры. Аварэ означало возглас, передаваемый междометием «ах!», затем приобрело значение «очарование». Другие авторы считают аварэ ритуальным возгласом: «аварэ!» — так вскрикивали в важнейшие моменты действ и представлений древней религии синто.

無常

Мудзё — «эфемерность», «бренность», «изменчивость». Понятие, сложившееся в раннее Средневековье под влиянием буддизма, особенное состояние души, когда человек остро ощущает быстротечность времени, хрупкость и изменчивость каждого момента бытия. Мгновение переживается как что-то ускользающее из рук. Время уносит людей, чувства, разрушает дворцы и хижины, изменяет очертания морского берега — эта мысль не нова, новое — в отношении японцев к течению времени как к чему-то переживаемому трагически. Эфемерность, бренность становится одной из главных категорий японской культуры на многие столетия, категория эта меняется — в ХVII веке она принимает форму укиё, «плывущего мира», художники гравюры, которые этот мир изображали, свои произведения называли картинами плывущего мира. В ХVIII–ХIХ веках возникают литературные жанры — «повествования о плывущем мире». Бренность в это время воспринимается уже не так трагически, над ней подсмеиваются, один крупный писатель этого времени заметил: «Да, мы все уплываем, но весело, как тыква, подпрыгивающая на волнах».

寂び侘び

Саби/ваби. Саби — понятие средневековой эстетики, может быть описано как «печаль одиночества», «бедность», «пресность», «слабость», «безмятежность», «тень», «приглушенность на грани исчезновения красок и звуков», «отрешенность». Все эти определения приблизительно описывают круг значений, но не раскрывают его полностью. Слово это встречается еще в VIII веке в первой поэтической антологии японцев «Собрание мириад листьев» («Манъёсю»). Поэт Фудзивара-но Тосинари в ХII веке уже использовал это слово. В одном его пятистишии-танка есть образ: «замерзший чахлый тростник на морском берегу», который считается ранним воплощением саби. Однако эстетика саби в ее нынешнем виде создана была в ХVII веке поэтом хайку Мацуо Басё и его учениками. Так и хочется написать, что они сформулировали принципы этой эстетики, но это не так — скорее они умели навеять ощущение одиночества, печали, отрешенности от мирской суеты в духе философии дзен-буддизма.

Оказала влияние и философия отшельничества, удаления от мира, одинокой аскетичной жизни в горах, бедной, но внутренне сосредоточенной, — но и эта внятная философия не все объясняет. Ничего определенного сказано или записано не было — в этом и состоит загадка поэтики саби/ваби. Когда у поэта Мацуо Басё спросили, что такое саби, он ответил, что представляет себе старого человека, надевающего парадные одежды, чтобы отправиться во дворец. Басё никогда не давал четких определений, он изъяснялся метафорически, роняя загадочные фразы, полные скрытых смыслов, которые затем его ученики интерпретировали. Саби трудно уловить, в него нельзя ткнуть пальцем, оно скорее разлито в воздухе. Саби иногда описывается как «красота древности». Ваби — это другая сторона саби; для его описания можно выбрать слово «опрощение». Если нанизывать определения, то подойдут слова «бедность», «скромность», «скудость» (в том числе и скудость слов для изображения чего-либо), «пресность», «одиночество странника в пути», «тишина, в которой слышны редкие звуки — капли, падающие в чан с водой». Отсутствие пафоса, сознательный примитивизм — это тоже ваби. Отчасти определения ваби совпадают с определением саби, — с другой стороны, это разные вещи, эти понятия двоятся. В чайной церемонии, например, саби отчасти воплощено в понятии нарэ — «патина», «следы времени».

慣れ

Нарэ — «патина», «следы времени». В рамках эстетики нарэ ценится, например, камень нефрит, в глубине которого содержится легкая муть, густой тусклый блеск, «как будто в глубине его застыл кусок старинного воздуха», как писал один знаменитый писатель. В этой системе координат прозрачность хрусталя не ценится: ясность, блеск не располагают к мечтательности. Японская бумага, которую делают ручным способом в деревнях, также не блестит, ее рыхлая поверхность мягко поглощает лучи света, «подобно пушистой поверхности рыхлого снега». Налет древности, патина, темнота сгустившегося времени воплощены в темной — черной и темно-красной — лаковой посуде. Ценится то, что «имеет глубинную тень, а не поверхностную ясность». Нарэ — легкая засаленность вещей: посуды, мебели, одежды — происходит оттого, что ее часто трогают руками и от них остается слабый налет жира, который, впитываясь, создает особую теплоту, мутность. Тусклый глянец посуды, мутный темный цвет японского мармелада ёкан, воспетый чудесным писателем Нацумэ Сосэки в его воспоминаниях о детстве «Изголовье из травы», в полутемных помещениях японских ресторанов навевают именно то ощущение наслоений темноты, которого и добивается искусный художник.

幽玄

Югэн — «скрытая красота», «таинственная красота». Самое загадочное понятие японской эстетики, трудно поддающееся расшифровке. Известно, что слово это пришло из китайских философских сочинений, где означало «глубокий», «неясный», «таинственный». Югэн часто понимается как внерациональное постижение печальной красоты мира и человеческих чувств. В поэзии пятистиший-танка словом «югэн» описывался глубинный смысл стихотворения, о котором следует догадываться, при прочтении текст почти не дает разгадок. Поэт ХIII века Фудзивара-но Тэйка в своем учении предлагает буддийскую категорию сатори — «озарение» для постижения скрытой красоты, озарение достигается высочайшей концентрацией духа, это внезапное интуитивное постижение сути вещей. Югэн — это то, что скрыто под словами, то, что, например, актер театра но может извлечь из текста пьесы. Дзэами, создатель театра но, унаследовал это слово от поэтов, он писал, что «югэн — это тонкие тени бамбука на бамбуке». Дзэами в знаменитом трактате «Заметки о цветке стиля» (ХV век), сложнейшем сочинении о театре, где раскрываются тайны актерского искусства, писал, что, например, «снег в серебряной чашке» — это цветок спокойствия, тишины, умиротворенности, игра актера может раскрыть этот цветок, который в обычном состоянии не виден. Скрытая, трудно достижимая красота ценится в рамках эстетики югэн больше, чем красота очевидная, открытая, смелая.

不易流行

Фуэки-рюко — «вечное — текущее» или «вечное в текущем». В поэзии трехстиший-хайку фуэки-рюко — это ощущение постоянства и незыблемости вечного в непрерывно меняющемся мире, это и незыблемость поэтической традиции, неразрывно связанной с изменчивостью форм, это глубокое осознание того, что вечное слито с текущим. Всеобщий, «космический» план соотносит стихотворение с миром природы, с круговращением времен года в самом широком смысле. Есть еще один план в стихотворении — конкретный, предметный, осязаемый мир четко обрисованных, а точнее, названных вещей. Поэт Такахама Кёси в ХХ веке писал: «В поэзии нет места лишним словам о предметах и явлениях, они привлекают человеческие сердца простыми звуками». Отличия «вечного» и «текучего» порой выявляются не сразу. Оба элемента не должны автоматически вытекать один из другого, иначе между ними не будет напряжения. В то же время «они не должны быть совершенно независимыми; перекликаясь друг с другом, они должны порождать одинаковые обертоны, ассоциации». Единство этих двух начал и составляет смысл стихотворения.

Сиори — некогда это слово означало «сломанную ветку», то есть знак, указывающий путь в лесу, затем «закладку в книге», есть и буквальное значение «гибкость». Cиори — состояние духовной сосредоточенности, необходимое для постижения глубинного смысла явлений. Ученик Басё поэт Кёрай писал, что сиори следует понимать как «сострадание», «печаль», «жалость», вместе с тем оно не выражается ни содержанием стихотворения, ни словами, ни приемами, чувство сиори не может быть передано обычным образом, а заключено в подтексте (ёдзё), который раскрывается через ассоциации. «Это то, о чем трудно сказать словами и написать кистью» — слова Кёрая.

渋み

Сибуми — тип и ощущение красоты, возникшее в ХIV веке, ассоциируется с вязким терпким вкусом хурмы. Когда говорят о сибуми, вспоминают также горьковатый вкус зеленого чая. Сибуми трудно для осмысления, это ощущение просто приходит к человеку без долгих объяснений. Сибуми передает ощущение терпкой горечи бытия, простоту, мужественность, отказ от красивости, необработанность формы, изначальное несовершенство. Например, ценятся чашки для чайной церемонии, в которых ощущается первозданное естество глины, из которой она сделана, они могут быть похожи на раковины, на куски дерева, словно найденные на берегу моря. Человек, чайная чашка, меч, одежда, стихотворение, картина могут быть сибуй. В тексте сибуй может выражаться в недосказанности, отсутствии лишних, «красивых» слов. Сибуй воплощается через простоту, приближенность к природе, отсутствие «сделанности». Сибуми — это высшая мера красоты и похвалы красоте. Некоторые авторы определяют сибуми как «совершенство без усилий», как спокойствие, «простоту духа». Сибуми не нужно постигать, оно является само. Сибуми — это не понимание, а просто знание без усилий, это «красноречивое молчание». Один автор считал, что свободный полет птицы в воздухе может быть сибуми.

Елена Дьяконова

Фотографии японских детских площадок (Kito Fujio)

В 2005 году Кито Фудзио оставил свою работу в качестве офисного работника и стал внештатным фотографом. Последние 12 лет он изучает различные аспекты жизни Японии, например, крыши универмагов, на которых как правило расположены детские площадки, где их оставляют родители, совершающие шопинг.

Скульптурное, скрепленное цементом игровое оборудование часто моделируется в виде животных, с которыми знакомы дети. Но они также принимают форму роботов, абстрактных геометрических форм и иногда даже бытовых приборов. Процесс Фудзио не совсем ясен, но, по-видимому, он посещает парки в ночное время и освещает оборудование изнутри и снаружи, что часто создает зловещее ощущение безобидных детских комплексов.

Японская эротика для женщин. Док. фильм Vice

Новый жанр Японского порно, призванный удовлетворять женщин стал популярен в последние несколько лет. Эти видеоролики ориентированы на секс и отношения с точки зрения женщины, позволяя им испытать «псевдо-романтику», чтобы помочь им смягчить повседневный стресс. Жанр популярен в Японии и ряде других азиатских и европейских стран.

Ёдзи Ямамото. Философия японской моды

Ёдзи Ямамото (яп. 山本耀司 Ямамото Ё:дзи?, Yohji Yamamoto), родился 3 октября 1943 года) — всемирно известный дизайнер одежды.

Ямамото выражает в своей одежде соединение японских принципов ваби-саби и западных форм, создавая модели, разительно отличающиеся от современных течений моды. Одежда от Ямамото часто закрытая, свободного покроя, — в противовес обтянуто-оголённому «канону» современной моды. Вещи дизайнера сравнивали с одеждой крестьянина, кочевника или нищего. Этому способствуют и свободный покрой, и грубые ткани без орнаментов. Излюбленный цвет Ямамото — чёрный. Бренд «Ямамото» стал широко известным как в Японии, так и за её пределами в 80-х годах XX столетия.

 

Ёдзи Ямамото создавал костюмы для фильма «Куклы» Такэси Китано (чем заставил режиссёра изменить характер фильма и частично сюжет) и для некоторых фильмов Акиры Куросавы.

Ёдзи Ямамото родился в Токио. После получения диплома в Университете Кэйо в 1966 по специальности права, он поступил в колледж, где занялся изучением моды, и окончил который в 1969 году.

Бренд Yohji Yamamoto появился на европейском рынке в начале 80-х, предлагая альтернативу гиперсексуальной, визуально перенасыщенной эстетике моды того времени.

В 80-е европейский потребитель был не готов к графике Ямамото – черный цвет, строгость силуэта, асимметрия и многослойность вызвали шок. Черный цвет, являющийся квинтэссенцией всех цветов – визитная карточка Йоджи Ямамото, «он способен поглотить и сберечь человека». Такие характерные особенности стиля Ямамото, как грубость материалов, необработанность швов, неподшитые подолы, отверстия вместо рукавов создают эффект «прожитости» вещи, рассказывают ее историю. Каждая вещь Йоджи имеет индивидуальный характер, свою судьбу. Дизайнер никогда не делал ставку на мейнстрим, ему претит безликая кукольная эстетика обтягивающих платьев, осиных талий, высоких каблуков и накрашеных губ. Женщина в одежде Yohji Yamamoto – прежде всего личность. Сочетание восточных и западных традиций создают вещи вне времени и вне моды.

Ямамото – символ необычности и индивидуальности в мире моды, его одежда «не для всех». Особую популярность бренд получил в среде японского и европейского бомонда, среди художников, архитекторов, дизайнеров ведь, чтобы носить вещи Yohji Yamamoto, нужно чувствовать мир аналогично их создателю.

Кодзи Ямамура. Японская анимация. Интервью

Имя Кодзи Ямамуры получило всемирную известность в 2002 году, когда его фильм «Голова-гора» был номинирован на «Оскара» в категории «Анимация. Короткий метр». Это был первый и (на сегодняшний день) единственный случай, когда в этой категории с американскими и европейскими фильмами соревновалось японское кино. Тогда впервые мирового успеха добилось не традиционное японское аниме, а сложный, артхаусный и интернациональный по содержанию анимационный фильм.

— Вы чуть ли не единственный «независимый» японский аниматор, которого можно увидеть на международных фестивалях. Почему?

— В Японии, в отличие от Европы или Америки, действительно почти нет сейчас независимой анимации. В основном все мультфильмы снимаются на больших студиях, которые делают преимущественно полный метр или сериалы. Это если говорить о моем поколении. Но так было не всегда. В старшем поколении есть такие люди, как Йоджи Кури, Кихачиро Кавамото — пионеры независимой анимации. Сейчас им по 80 лет, поэтому вы видите здесь большой разрыв между поколениями. В последнее время какие-то интересные фильмы стали появляться и среди студенческих работ. Но это пока только семена. Им нужно расти и развиваться.

— Почему вы начали делать такое нетрадиционное для вашей страны кино? Почему не аниме?

— Аниме как-то никогда меня особенно не интересовало. Я, конечно, смотрел его в детстве, но не испытывал большого восторга. Другое дело комиксы. Они мне казались очень интересным видом искусства, и я даже сам хотел стать комиксистом. А аниме всегда было для меня просто ожившими комиксами, чем-то вторичным. Мне же нравятся более чистые и аутентичные вещи.

Анимацией мне захотелось заниматься, когда я увидел неяпонские работы — русские мультфильмы, канадские, европейские. Фильмы Юрия Норштейна, Эдуарда Назарова, Прийта Пярна. Это случилось в 1985 году. Я тогда учился в Токийском университете. И как раз возник тогда международный фестиваль в Хиросиме. Я туда поехал и увидел много разных фильмов. В том числе ретроспективу индийско-канадского режиссера Ишу Пателя. Он произвел на меня сильное впечатление, особенно фильм «После жизни».

— С анимационными «учителями» все понятно. А вне анимации что на вас влияло?

— Многое. Я очень интересовался живописью, особенно сюрреалистами: Рене Магриттом, Сальвадором Дали. В университете я много смотрел кино. Мне нравились французские режиссеры Жак Тати, Луис Бунюэль. Из японцев Ясудзиро Одзу. В литературе я любил книги Франца Кафки, Мирчи Элиаде, Хорхе Луиса Борхеса.

— Большинство имен, которые вы назвали, происходят не из Японии. Неужели в Японии середины 1980-х они были популярны? Или такие интересы воспитывались в семье?

— Нет, нет. Я все это открывал для себя сам. Фильмы — в университете, где были лекции по истории кинематографа. Преподаватель показывал нам какие-то европейские картины. Еще из текстов одного популярного японского кинокритика — Сигехико Хасуми. Он тогда выпускал очень влиятельный киноведческий журнал. Он был во многом моим путеводителем.
В семье как раз ничего такого не было. Мои родители очень далеки от искусства.

— А ваши фильмы им нравятся?

— Сейчас да. Мои фильмы имеют успех на фестивалях. Иногда родители видят статьи обо мне или какие-то передачи по телевизору, и они, конечно, гордятся: «Вот, это наш сын».

Неловко расспрашивать подробнее (тем более в японской культуре такое внедрение в личную жизнь и не принято), но и без дополнительных вопросов понятно, что Кодзи Ямамура происходит из простой семьи. Он и сам производит впечатление человека очень простого: в его одежде, внешнем облике, манере поведения нет ни намека на богемность. В пестрой анимационной тусовке, где так много колоритных персонажей, Ямамуру легко принять за человека нетворческой профессии.

— Вы сказали, что желание снимать «авторское» анимационное кино пришло в середине 1980-х, когда вы были еще студентом. Тем не менее по-настоящему оно реализовалось только в 2002-м, когда вы сделали «Голову-гору». Чем вы занимались эти без малого 20 лет?

— Я сразу пошел работать в анимацию. Студентом подрабатывал на производстве полного метра. Потом пару лет работал на небольшой студии, которая занималась фонами для телевизионных фильмов. Затем организовал собственную студию и снимал уже как режиссер фильмы для телевидения. Но все это меня не очень устраивало. Потому что, снимая что-то на заказ, я всегда был вынужден укладываться в сроки. У меня были идеи, были хорошие образы, но не было времени, чтобы хорошо все это воплотить в жизнь. А я вспоминал Норштейна и хотел снимать что-то более взрослое, более глубокое и сложное. Так что в 1986 году я начал делать свое собственное кино. И тут я уже не думал ни о каких дедлайнах, поскольку сам был продюсером. Я просто делал фильм так, как хочется, и все. А параллельно зарабатывал деньги на рекламе и других коммерческих вещах. В итоге мой первый фильм «Голова-гора» снимался шесть лет.

— Во всех ваших фильмах есть нечто кафкианское, и то, что теперь вы экранизировали Кафку, кажется очень логичным. Вы изначально к этому стремились?

— И да и нет. Я очень много читал Кафку в юности. И, конечно, все время думал, как можно его экранизировать в анимации. Но взялся за него в итоге по двум причинам. Первый толчок дал мне Юрий Норштейн. Мы встретились в Японии и говорили о «Голове-горе». Он сказал тогда: «Это очень похоже на Кафку», и его слова засели в моем мозгу. А потом компания «Шошику» предложила мне поработать вместе. Вообще-то они предлагали делать полный метр. Но я не хотел. Мне нравится короткое кино. И они спросили, какой фильм вы хотите сделать? И я, сам не знаю почему, ответил: что-нибудь по Кафке. Так получился мультфильм «Сельский врач Франца Кафки».

— Для Кафки некоторые вещи вы делали на компьютере. Вы не чураетесь компьютера, как многие старые мастера?

— Я, конечно, использую компьютер. Он сильно упрощает жизнь. Но мне тоже не нравится, когда молодые люди используют исключительно компьютер. Машина очень ограничивает возможности. Делая нечто, мы делаем это не только головой, но и руками. Материал и работа с материалом очень важны при создании фильма. Когда рисуешь на бумаге, возникают новые идеи и образы, подсказанные самим этим процессом воплощения. А при работе на компьютере этого не происходит. Там ты только думаешь и нажимаешь на клавиши.

— То есть вы предпочитаете традиционные методы, да? А в культуре вы тоже консервативны? Нравится ли вам что-нибудь в искусстве XXI века?

— Вообще-то я действительно предпочитаю старую культуру. Даже не знаю, что бы такое назвать из XXI века. Многие хвалят Харуки Мураками, и я в итоге прочитал какие-то его книги, и мне они не показались интересными. (Задумывается на минуту-другую.) Нет, ничего не приходит в голову.

— Возможно, что-то вам нравится в современной анимации? Вы много видите новых работ?

— Да, очень много. Я постоянно езжу на фестивали, четыре-пять раз в год. Но на меня почти ничего не производит впечатление. Мне бы и хотелось, чтобы что-то на меня повлияло, я ищу каких-то источников… но обычно не нахожу их. Из ХХI века… Пожалуй, «Молоко» Игоря Ковалева. Может быть, фильмы Фила Маллоя. А больше… наверное, не было ничего такого, что бы произвело на меня сильное впечатление.

Текст

Отель Любви. Японская культура секса

Японцам очень трудно заниматься сексом в своих квартирках с тонкими стенками. Тут им на помощь приходят отели любви (такие, например, как Angel Love Hotel в Осаке), которые посещает и стар и млад …

Что такое Сибари, и почему это стоит попробовать.

Сибари или шибари (яп. 縛り отглагольное существительное от глагола «сибару» (яп. 縛る, связывать, привязывать; хватать, арестовывать)), также кинбаку. Японское искусство ограничения подвижности тела человека при помощи верёвок, которое определено техническими и эстетическими принципами. Практика требует соблюдения техники безопасности, мастерства от риггера и доверия, умения расслабляться от модели. Помимо технического аспекта сибари обладает чувственной, эстетической и эротической составляющими. Инструмент для связывания — натуральная верёвка. Практика не имеет половых ограничений, есть ограничения до возраста совершеннолетия.

Основной иероглиф 縛 — китайский ханский символ переводится как связывать. В сочетании с иероглифом 緊 (kin — сильно, туго) получаем 緊縛 (кинбаку — китайское чтение иероглифов On’yomi). А добавляя хирагану り получаем 縛り (сибари — японское чтение). Термин сибари является общепринятым в мировом сообществе, при том, что в Японии более популярен термин кинбаку (緊縛 яп.) японские мастера не против использования термина сибари.

 

Untitled 1995 Nobuyoshi Araki born 1940 Lent by the American Fund for the Tate Gallery, courtesy of Peter Norton 2000

Сибари и Кинбаку — это два слова с одним и тем же корнем и одним и тем же основным иероглифом. Как и все кандзи, поскольку у них есть более одного произношения, слова на их основе могут иметь много значений, идей и культурных соглашений.

Сибари как техника связывания восходит к техникам боевого связывания ходзё-дзюцу, возникшим в Японии в XV—XVI веках, однако в качестве эстетико-эротической практики сибари сформировалось только к середине XX века. К этому времени относится появление в послевоенной Японии шоу в стиле театра Кабуки, специализировавшихся на эстетическом связывании. Для постановок «театра сибари» были характерны высочайшая сложность обвязок, сочетающаяся с унаследованной от Кабуки театральностью действа. В представлениях использовались как древние обвязки, сохранившиеся в составе ходзё-дзюцу в ряде школ боевых искусств, так и разработанные относительно недавно и ориентированные на показные выступления. В наши дни сибари применяется в эротико-эстетическом искусстве и как составная часть сибари-шоу, а также является предком бондажа, который, в свою очередь, является одной из основных составляющих БДСМ.

Используют верёвки двух типов: искусственные (синтетические) и специально обработанные натуральные. Из натуральных наибольшей популярностью пользуются верёвки из джута, так как они наиболее прочные, не обжигают кожу, легко развязываются, а также используют хлопковые, льняные, пеньковые.

Мастера связывают верёвками трёх диаметров: 4, 6 и 8 мм. Выбор зависит от предпочтений мастера и способа применения (подвес или работа на полу). 6 мм являются универсальными и широко используется японскими наваши. Традиционная длина верёвки — 7 м на практике это примерно три полных размаха рук взрослого человека.

 

Nobuyoshi Araki Courtesy

Отличительные особенности

Для сибари как разновидности бондажа характерны следующие отличительные особенности:

—повышенная эстетичность обвязок, ориентирование на визуальное восприятие;
—при разработке и выполнении обвязок особое внимание уделяется анатомическому строению объекта бондажа;
—в абсолютном большинстве случаев используется неболевое связывание;
—в сибари используются в основном верёвки;
—в большинстве случаев обвязки сибари отличаются высокой сложностью, требуют от исполнителя особых навыков и занимают много времени на выполнение;
—ряд обвязок (особенно подвешивание) требует от исполнителя предельной осторожности и внимания к партнёру (в частности, во избежание удушения или пережатия необходимых для жизнедеятельности артерий).

Почему стоит попробовать?

Японцы знают толк в секс-культуре. Еще издревле повелось, что молодые пары жили с родителями и всевозможными родственниками в переполненном доме с тонкими стенами. Так возникли отели-любви, где молодые и не только пары могли уединиться сначала в обычных отельных комнатах, а затем трансформация отелей любви приобрела потрясающий вид. Сейчас эти места похожи на арт инсталляции, где можно удовлетворить самые странные из своих сексуальных фантазий. Японцы издревле считают секс важной частью повседневной жизни и относятся к этому вопросу более лояльно, нежели европейцы или американцы. В японской секс-культуре почти нет табу, отсюда появился термин “Шокирующая Азия” – недоступная для понимания простому обывателю. Чтобы понять секс-культуру Японии необходимо попробовать ее своем опыте.