Tagged: Photography

Питер Линдберг. Эра супермоделей

Питер Линдберг (настоящее имя Питер Бродбек) – один из известных современных художников, работающих с модной черно-белой фотографией. Он ценит естественную красоту. Красоту, которая способна привлекать зрителя не только блеском, но и несовершенством пропорций.

Родился в Лешно, Польша, вырос в Дуйсбурге, ФРГ. В художественной школе изучал живопись, но в 1971 году увлёкся фотографией и через два года стал рекламным фотографом. Переехав в Париж в 1978 году, сконцентрировался на моде — снимал многих топ-моделей и актрис, включая Настасью Кински, Наоми Кэмпбелл, Кристи Тарлингтон, Линду Евангелисту, Синди Кроуфорд, Кейт Мосс, Стефани Сеймур, Татьяну Сорокко, Изабеллу Росселлини, Наталью Водянову. Из русских моделей также работал с Ольгой Родионовой для Пушкинского музея и журнала Numero (Фр.)

В фотографиях Линдберга главные героини, конечно, женщины. Сильные и решительные, они выглядят как будто даже и не позирующими специально для камеры, а просто захваченными в определенный момент.

Питер Линдберг родился на границе Польши и Восточной Германии в 1944 году. Детство, проведенное в промышленном городе Дуйсбурге на берегу реки сформировало видение Линдберга. Контраст меду двумя берегами реки, где с одной стороны была природа, а на другой – застроенный промышленный район, стали сюжетным фоном всех его работ – искусственность в противопоставлении природности.Он считает, что роскошный искусственный фон умаляет индивидуальность, которая находится в центре большинства его фотографий. Поэтому он помещает человека в контрастные декорации.

l8_VZQpyMio
IUr0jyWQb9s
dcZ8jzg2qto
D7xE2tnPFGA
9sS91JroO1w

К фотографии Питер Линдберг пришел в молодом возрасте – 27 лет, при уже сформировавшемся характере. Два года с 1971 по 1973 год он провел, обучаясь у знаменитого фотографа Ганса Люкса в качестве его ассистента. В 1973, начинает работать самостоятельно как фотограф рекламы. В ранних его работах видно влияние черно-белого кино. В 1978, когда журнал Stern публикует его большую съемку моды, он переезжает в столицу модной индустрии – Париж. Далее последовало участие в самых масштабных рекламных проектах дизайнеров одежды, публикации в наиболее популярных изданиях о моде.

«Питер Линдберг начал работать в Париже примерно в то же время, что и Паоло Роверси, иногда сотрудничая с теми же самыми журналами. И все же его творчество стало развиваться в совершенно ином направлении: эффектные черно-белые фотографии, богатые контрастами, отражающие, как он сам говорит, его «меланхолическое немецкое экспрессионистское начало». Драматизм его фотографических серий – результат увлечения кинематографом: его работы преисполнены аллюзий на творчество многих режиссеров, от Фрица Ланга до Джима Джармуша, одновременно отражая его преклонение перед такими разными фотографами как Лартиг или Блуменфельд», – отмечает историк моды Мартин Харрисон.

Сегодня почерк Линдберга моментально узнаваем: его работы мы видим в Harper’s Bazaar и британском Vogue; в рекламных кампаниях для Dior, Giorgio Armani, Prada, Calvin Klein.

Несмотря на то, что Линдберг снимает для самых известных мировых брендов, он совсем недавно перешел на цифровую фотокамеру. Также Питер не терпит вмешательство в фотографию фотошопа. Он считает, что возможность корректировать изображение «убивают женщину, потому что цифровая ретушь делает ее такой совершенной, какой она никогда не может быть в жизни»

“…Основной цвет был серым”. Жан Поль Гийото

1990-1995 годы, Россия. Кадры французского фотожурналиста Жан-Поля Гийото.

Пейзаж, оставшийся после СССР. Атмосфера, улицы, лица, краски, одежда и вещи того времени, когда советская империя нежданно и вмиг растворилась, но все её материальные атрибуты ещё окружали нас. “Альтернативное” будущее давало о себе знать лишь скупыми новыми деталями – аляповатыми вывесками, “комками”, толкучками у метро, бутылочным пивом, вдруг переставшим быть “дефицитом”…

01-4fFDU8E3TFc
02-pwUv6U2-9X4
03-QCpm1t8COng
04-34YoxNoM9-U
05-VrjlkUDeSXY
06-okR62pBwDKw
07-CUugN8cMwdo
08-RLr2s4wngPo
09_8a0lDqqOag
10-5EI14JObkJc
11-2fIsKSVQmuo
12-tZ6d564EBiU
13-BC8nD_dy1w4
14-ziM6aE-b3sI
15_Jpj7O31GH4
16-aD19nsfk-6g
17-WiX3CkQEknU
18-g9QIIyckG-4
19-ThNpkc5oH9k
20-ifoNb7obKHU
21-zTNupBXEm18
22-fUNOGO5SxjA

After the Hurricanes

В сентябре 2017 года американские Виргинские острова уже страдали от последствий урагана «Ирма», который не давал покоя жителям, спустя всего 14 дней после первых разрушений еще один ураган 5 категории Мария нанес еще один разрушительный удар. Острова находятся без электричества, больницы разрушены, а запасы продовольствия ограничены. Из-за трудных погодных условий лишь паре фотографов удалось добраться до острова. Кандидат агенства Magnum Enri Canaj посетил этот район после Ирмы и во время Марии. Его фотографии и описания событий рисуют портрет места в чрезвычайном положении, где многие люди все еще находятся в состоянии шока и, несмотря на то, что напряженность высока, сохраняется человеческий дух сопротивления.

US VIRGIN ISLANDS. ST. CROIX. September 21, 2017. A day after Hurricane Maria battered the island of St. Croix.

US VIRGIN ISLANDS. ST. CROIX. September 24, 2017. Pe Phat Trong, “I was sitting in my chair and was starring from the window. It was the first time that I saw the coconut tree reached the ground. In the same moment the house started to fall apart. I got scared, covered my self with the chair I’m sitting now. It saved my life”.

US VIRGIN ISLANDS. ST. CROIX. September 23, 2017. Structural damages after the storm ripped roofs off buildings and houses.

«В первый день, когда Мария все еще оставалась на уровне 1-2 категории, я отправилась в Сент-Томас, используя местный паром. Остров был опустошен из-за последствий Ирмы, было много разрушенных зданий, множество деревьев было повалено, на острове не было электричества, и было всего несколько мест, где вы могли поймать сигнал связи на мобильном телефоне», – говорит Canaj.

«Машинам разрешалось передвигаться только между полуднем и 18 часами, а пробки усиливали хаос ситуации. Люди должны были ждать в длинных очередях, чтобы получить воду, продукты и газ. Местные жители были измотаны, грустны, злы и напряженная обстановка только роста, что и понятно, учитывая обстоятельства и все, что они потеряли».

US VIRGIN ISLANDS. ST. CROIX. September 21, 2017. Structural damages after the storm ripped roofs off buildings and houses.

US VIRGIN ISLANDS. ST. CROIX. September 20, 2017. Jesus Filis, spent the night that Hurricane Maria hit the island , in his house. “All that water was coming in. Its still there now”.

Когда Мария добралась до островов, Enri был в Сент-Круа, ночевал в одной из немногих гостиниц, которые оставались открытыми. «Шум от ветра и дождя был огромным, и из окна было трудно увидеть что-нибудь в темно-серой дымке, покрывавшей все», – вспоминает он.

«На следующее утро мне удалось выйти на улицу, хотя в городе было объявлено чрезвычайное положение. Я чувствовал, что я как-ьудто один на целом острове – это чувство казалось нереальным. Небо было тяжелым и серым, лодки были выброшены из моря, деревья сломлены, дома были разрушены – и город молчал. Некоторые из людей, которых я встречал, были налегке. Все были в шоке, стоя снаружи своих разрушенных домов».

US VIRGIN ISLANDS. ST. CROIX. September 21, 2017. Demetria Hugo, “I came here 4 years ago and I bought this house to spend the rest of my life in it. Maria destroyed it!”.

US VIRGIN ISLANDS. ST. CROIX. September 22, 2017. The next morning after Hurricane Maria hit the island. A man collecting shells on the beach coast.

 

US VIRGIN ISLANDS. ST. CROIX. September 23, 2017. A day after Hurricane Maria battered the island of St. Croix.

Все эти люди, включали 13-летнюю девочку Sera, которую Canaj фотографировал в руинах ее дома. «В ночь урагана мы закрылись в туалете и провели там всю ночь. На следующее утро мы увидели, что весь наш дом был разрушен», – сказала она ему.

Canaj задокументировал хаотичные сцены; переполненные супермаркеты, поскольку люди стояли в очереди по полдня, чтобы получить базовые поставки, такие как вода и еда. Canaj оставался в Сент-Круа на протяжении пяти дней после Марии’. «В день отъезда ничего не изменилос, была все та же хаотичная атмосфера, как и в первое утро после урагана».

Источник | magnumphotos.com

Раймон Кошетье / Фотограф « Французской новой волны»

Работы французского фотографа-документалиста Раймона Кошетье, запечатлевшего моменты съемочных будней французского кино «Новой волны» в 50-60-х годах двадцатого века.

Работая в связке с такими мэтрами кинематографа, как Жан-Люк Годар, Франсуа Трюффо, Клод Берри, Жак Деми, Клод Шаброль и Жан-Пьер Мельвиль, Кошетье удалось запечатлеть процесс зарождения и развития одного из самых известных направлений в мировом кинематографе, создать нескончаемую вереницу обаятельных черно-белых снимков, которые впоследствии стали эмблемой, неким графическим символом «Новой волны».

Дебютом для него стала кинолента «На последнем дыхании» Жана-Люка Годара, куда он попал благодаря дружбе с Франсуа Трюффо. Некоторые непосвященные считают, что фотографии Раймона Кошетье попросту являются скриншотами к известным фильмам. На самом же деле, ему удавалось поймать особые моменты, которые остались за кадром для зрителя, к примеру зарождающиеся отношения между Жаном-Люком Годаром и Анной Кариной. Но даже не это главное, гораздо более важно то, что фотограф сумел запечатлеть процесс зарождения и развития одного из самых великих направлений в мировом кинематографе.

003-ypTQfI1_tmQ
006-Yuy9TO9GIhw
009-KbmJHHQ8IL8
011-wdg4RPs2nMs
014-esbrx3Tc11s
013-D1cuC-omqCg
016-o1J4cDSSAeI
032-6cKtJL_q5uM
026_elkQLyCAFM
022-ANf9K7m12OE
019_ACi3cuVboU
021-9X0eKKv71PY
015-0p38ZU47SQk
036-BxOAYFhrT5s
035-vDcq794d-LM
033-C5XmekrCsD8
045-aCIwb-e0LCE
040-D_CNvuyJsss
051-TyANgN7DU3U
042-qsfolGIdaAg
043-jlu9dtXmXd0
050-63Lsp1x_bmk
049-XXoqOyrKwVU
054-2qhd7rvc2Lc
059-fsZaUoj2m-4
060-5dsPGkIiDoE
061-Y_GNk0N9diM
057-PYxlVvk71JU
052-nVRlJSnCJwQ
058-FpVZvGzhxIM
063-ekqboLTj4cU
062-C7nkg82PBxk
065-ouJl9zbP1nE
068-2fZr5xge6PQ
070-LyoI8VoyYtk
081-XMgeNRdmpnE
077-H00mJ-gVaa8
073-keFxdpOTRZI
071-YQyQrA3-iHA
072-pATWIcTctCc
069-qXTPu8l8dTo
079-z-4UbZwK_ao
078-Yp1vuYARhok
083-ZFkyj6Qzuq4
085-i_i0qXEL6dc
084-tkBsL2kcQ3M
087-FFnVhm2sYTw
098-DmJtgGxBzGg
100-O6SszLa5VXg
097-FtivcEm4Jao
092-COBUmqY7lDA
094-utBgHjLdV5c
095-sY2h_IHzPG0

В отличие от своих коллег, задействованных в киноиндустрии, которые в основном пытались получить кадры рекламного толка, Раймон Кошетье позиционировал себя как фотокорреспондент, который должен запечатлеть моменты кинематографической истории для общественности.

Французская новая волна (Nouvelle Vague)

— направление в кинематографе Франции конца 1950-х и 1960-х годов. Одним из его главных отличий от преобладавших тогда коммерческих фильмов был отказ от устоявшегося и уже исчерпавшего себя стиля съемки и от предсказуемости повествования. Представителями новой волны стали, прежде всего, молодые режиссеры, ранее имевшие опыт работы кинокритиками или журналистами. Они были против далёких от реальности коммерческих фильмов и нередко прибегали в кинематографе к экспериментам и радикальным для того времени приемам.

Термин «Новая волна» впервые появился в эссе журналистки Франсуазы Жиру в 1958 году по отношению к молодежи, но позже стал обозначать обновление во французском кино.

Одни из самых известных основоположников стиля — Франсуа Трюффо, Жан-Люк Годар, Эрик Ромер, Клод Шаброль, Жак Риветт — работали кинокритиками на созданный Андре Базеном и его соратниками влиятельный французский журнал «Cahiers du cinéma» и восхваляли фильмы таких режиссёров, как Жан Ренуар, Жан Виго, Джон Форд, Альфред Хичкок и Николас Рэй. Посредством критики и интерпретаций пионеры французской новой волны заложили фундамент для концептов, которые позже (в 1970-х) были объединены в кинематографическую теорию под названием «Теория авторского кино». Согласно этой теории, режиссёр должен быть автором фильма и принимать участие во всех этапах производства фильма, чтобы выработать свой собственный стиль. Таким образом, фильмы должны стать более индивидуальными и не подвергаться оценке по отдельности, но в свете всех работ режиссёра в целом.

 

Началом французской новой волны было, в некоторой степени, упражнение кинокритиков из журнала Cahiers du cinéma в воплощении их философии и теорий в действительность, путем создания собственных фильмов. «Красавчик Серж» Клода Шаброля (1958) считается первым фильмом новой волны. Франсуа Трюффо (с фильмом «Четыреста ударов», 1959) и Жан-Люк Годар (с фильмом «На последнем дыхании», 1960) имели неожиданный большой международный успех как с точки зрения критики, так и финансов. Это обратило внимание мировой общественности на происходящее во французской новой волне и позволило движению бурно развиваться.

Среди прочих режиссёров, работавших в то же время, но не обязательно напрямую связанных с новой волной, были Луи Малль, Ален Рене, Аньес Варда и Жак Деми.

Евгений Мохорев. Подростки

Родился в 1967 году в Ленинграде. В 8 лет впервые взял в руки фотоаппарат и с этого времени принимал участие во множестве выставок детского творчества.

С 1986 по 2008 гг. – фотограф на государственном предприятии.  В 1987 г. вступил в известный ленинградский фотоклуб “Зеркало”. С этого времени – участник многих фотолюбительских выставок в России и за рубежом.

С 1992 г. – член Союза фотохудожников России.
В 1993 г. – приз “Открытие года” (Первый Всероссийский фотофестиваль, Москва).

 

24-d0bcd0bed185d0bed180d0b5d0b2
№17-Мохорев-1

1994/1998гг. – Государственная стипендия для молодых авторов.  С 1997 г. – член Союза Художников России. В настоящее время живет и работает в Санкт-Петербурге.

Рассказывает: в “Коммерсанте”, анонсируя “Фотобиеннале”, Игорь Гребельников написал: “сексуальные принуждения малолетних беспризорников петербуржца Евгения Мохорева”.

Таня Сазанская: это мог написать только человек, совсем не чувствующий фотографию. По снимкам видно, что модели абсолютно внутренне свободны, если бы было хоть какое-то принуждение, ты бы не смог скрыть этого в кадре.

Евгений Мохорев.: Со всеми подростками мы сначала много говорим. Если у ребенка нет ко мне доверия, я не снимаю его. Мне интересен сам человек и его проблемы. Важна среда, которая сильнейшим образом влияет на растущего человека. “Атмосфера места”. Очень странно и, в некоторой степени, противоестественно видеть подростка в ванной комнате коммуналки на фоне вещественных следов чужой жизни. Не менее странно и страшно, чем детишки на какой-нибудь свалке. Но… ты помнишь, как иногда красиво цветет на свалках иван-чай?…

 

1
04-GHRk7RYD6ZY
05-sDxyMDm3Ikg
06-QS3WiSm1t2o
07-tfAYI2N_F8
08-xkkzE1Up_is
12-g0_ZNcRVpQU
20-5hfDG5HfLHU
18-54nAy3Ww54Q
16-e-gBQf59CnE
17-dCpPHdxCMx0
15-4xy_npo6KCk
13-nAQ_N13iXUs
21-AKjI36GNMPM
22-y7HIG1-8GA
25-dMTBS4gPQ9E
27-IDwRGJDAZWM
29-CDCsMR0xuSM
28-1irAyCkRCCA
32-YAbLNBcqwJc
35-fPxQ5cqkg6A
37-3GlC1FLwxIs
39-pJLZFZQdgec
40-AVFKfhaAUEg
41-6QE6ViezpFU
42-Ox8OBblq62o
44-vfgcn2OOmPM
45-eQ_yUqblGXI
0

Т.С.: “Пока цветет иван-чай, мне не нужно других книг, кроме тебя”. Как же быть с эротичностью раннего возраста, за которую тебя так невзлюбили?

Е.М.: Эротики нет. Обнаженное тело – это такая же часть человека, как глаза или руки. Это продолжение рассказа. (Показывает фотографию обнаженного мальчика в одном фотожурнале, необыкновенно красивую). Вот это снималось и публиковалось с разрешения его мамы. Все остались довольны, мальчик носил фото в школу, хвалился. Я спросил его: “Ты не стесняешься ее показывать, ты же там голый?” Знаешь, что он сказал? – “Голый на этой фотографии не я. А тот, кто ее снял”.

Т.С.: Это и отличает настоящее искусство от вымышленного. На каждой своей настоящей фотографии ты беззащитен и гол, о чем бы она ни была. Между прочим, после посещения твоей выставки мне приснилось, что я раздетый подросток, и ты меня фотографируешь.

Е.М. (смеется): приезжай в Питер.

Т.С.: Женя, ты живешь в городе, в котором каждый квадратный сантиметр достоин фотографирования. Почему же Мохорев – это подростковая тема?

 

Dina. Kronshtadt, 2005.
Evgeny_Mokhorev_Dina_Fort_Konstantin_Kronshtadt_2004
60021_original

Е.М.: Hичего подобного. Я много снимаю город, пожилых людей. То же, что и все. Недавно снимал пожилую женщину, такую постаревшую мальвину. Но город у многих, старики у многих, а подростков в России никто не снимает. Ты много можешь назвать фамилий?

Т.С.: Только Мохорева.

Е.М.: Я тоже.

Подростки принесли ему скандальную славу и заслуженную славу. Потому что совершенство формы граничит с глубочайшим психологизмом. Потому что трепетно и гибко. Античность нашего времени.

Т.С.: Мне кажется, ты коснулся неких закостенелых табу. Нас учили скрывать тело, особенно пубертатное. Переходный возраст для моего поколения – время сплошных запретов. Сейчас все иначе, но ругают тебя люди моего поколения. Словно бы в старом доме отрубили электропитание и из тьмы вылезли привидения.

Е.М.: Да, конечно, невосприятие темы отражает только внутренние конфликты тех, кто смотрит работы. Проблема не во мне, а в них.

Т.С: Хотя ругают тебя.

Его любят и ругают. Ругают за то, что любят. Любят за то, что ругают. Ему дано видеть то, что боимся видеть мы. И смелость рассказать больше, чем можно увидеть. Живет он небогато, как и положено честному художнику. Иногда продает работы коллекционерам. “Однажды денег хватило на полтора года”. Для глянцевых журналов не снимает. “Они не закажут то, что интересно мне, я не смогу снимать то, что интересно им”. Говорит очень тихим голосом и не слишком много улыбается. Он сумеет быть глубже стереотипов и не сорваться. А мы будем учиться у него смотреть по ту сторону кадра.

Текст:  Таня Сазанская

Лиз Сарфати. Россия / Lise Sarfati. Russia

Лиз Сарфати родилась в Париже в 1958 году. Получила степень по россиеведению в Сорбонне. С 2003-го живет и работает в США. Представлена галереей Rose Gallery в Лос-Анджелесе и Yossi Milo в Нью-Йорке. Автор нескольких книг. Персональные выставки Лиз проходили во Франции, Великобритании, США, Швеции, Италии, Люксембурге, России, Нидерландах, Дании и Испании.

Над проектом Acta Est, впоследствии превратившимся в книгу, которая впервые была издана в 2000 году, Лиз Сарфати работала в течение 1990-х, регулярно приезжая в Россию. Серия, чье название происходит от латинского выражения «Acta est fabula» («Игра окончена»), не является ни травелогом, ни фотожурналистским эссе. Это визуальная драма, портрет меняющейся страны, какой ее увидела французский фотограф. Желая запечатлеть Россию на перепутье, Сарфати побывала в Москве, Воркуте и Норильске. В последнем из городов, автора привлекли запущенные промышленные объекты как метафора хронических лишений и утрат.

Георгий Пинхасов / Игра света

Пинхасов — единственный русский фотограф, принятый в агентство Magnum, старейшую и знаменитейшую в мире фотоартель. Снимать начал еще в школьной юности в Москве 1960-х годов, затем окончил кинооператорский факультет ВГИКа, получил звание свободного художника и с тех пор никогда и нигде не работал официально. Занимался любительскими репортажными съемками в СССР в те годы, когда нежелательные кадры запросто засвечивала милиция, подрабатывал на «Мосфильме», общался с Андреем Тарковским, был фотографом на съемках «Сталкера». В 1979 году в составе коллективной выставки показал свои работы в Париже, в 1985-м уехал жить во Францию. Считается гением по работе со светом и утверждает, что в жизни также стремится к ясности. Равнодушен к любым формам общественного признания и на мастер-классах предпочитает рассуждать о внутренней свободе, а не о секретах технического мастерства. Участник проекта «Сноб» с сентября 2009 года.

«Я не могу придумать фотографию заранее – ведь сюрпризы поджидают каждую секунду. Если художник может изображать свои фантазии – то фотограф должен быть готов быстро реагировать на реальность. Надо уметь видеть жизнь через призму объектива – такой, какой она может неожиданно предстать. И любить эксперименты: для фотографа не так важен талант, как страсть к познанию. Или даже просто любопытство»

О своих встречах с культовыми фотографами, о съемках в советской Москве и оккупированной Праге и о том, почему не стоит бояться цифровой фотографии, Георгий ПИНХАСОВ рассказал «МН».

— Ты учился во ВГИКе на кинооператора. Почему в итоге предпочел фотографию?

— Я об этом задумался, когда учился уже не во ВГИКе, а на киноинженера в ЛИКИ. Мы изучали сопромат, высшую математику… Мы могли бы своими руками собрать механическую кинокамеру, хотя мир был уже электронный. Я искал ответ на вопрос: зачем мне это нужно? И сделал открытие. Дифференциал (нас им долго мучили), который во времени стремится к нулю, но нулем не является, — это и есть фотография.

— Ну не по этой же причине ты стал фотографом?

— Нет, это просто интересно. Я мог бы диссертацию защитить на тему различия между фотографией и кино… В том, чтобы быть фотографом, была некая практичность. Становясь кинооператором, ты встраивался в индустрию, которая контролируется идеологической системой власти. Для нас же, для советского поколения, важно было пробиться через эти «берлинские стены». Будучи фотографом, ты мог сделать нечто настоящее, неподконтрольное идеологии.

— Ты очень долго занимался эстетскими экспериментами со светом и формой. Почему в итоге пришел к репортажной фотографии?

— Я никогда не хотел стать репортером. Для меня в фотографии важна неочевидность: когда изображение не является прямой иллюстрацией события, а требует расшифровки. У меня много таких снимков, на которых не сразу понятно, что же здесь происходит, требуется интеллектуальное усилие для декодирования информации. Я так бы и занимался своими экспериментами, если бы не встретил Тонино Гуэро, который посоветовал мне снимать происходящее в СССР. «Снимай прямо на улицах — вот где настоящая жизнь, о которой на Западе не имеют представления. Это будет ценно», — сказал он. И я отправился на улицу. Но поскольку фотографировать было практически запрещено, то я боязливо делал снимки «от пупа», не глядя в объектив. И вот тогда я сделал для себя еще одно важное открытие. Удачный снимок — это подарок судьбы. Случайность, которую ты можешь увидеть, а можешь снять случайно. Большинство своих лучших фотографий я просто не видел. Судьба дает тебе два шанса — шанс снять и шанс увидеть то, что ты снял. Есть множество людей, которые снимают, но пропускают собственную удачу. Тяжело видеть себя со стороны. Анри Картье-Брессон переворачивал снимки на 180 градусов, чтобы почувствовать композицию. Это, кстати, было его открытием — фотографировать то, что в принципе запечатлеть невозможно. Картье-Брессон никогда не выстраивал кадр, он снимал интуитивно, результат был для него неожиданностью. Мне близок такой подход.

019-rvpJXTv_I8U
020-n5KlwWuhRDA
022-Mcfinbf4GHE
023-zaj_T4-q77M
024-siJg0FqwPdc
025-yX8Xp044xXU
026-cQvkradu0rA
027-wr6644OYxKU
028-kXLhj2XChvY
031-cjW1qTpKNeE
032-sg4Gr8Wk_R0
033-uNDF2JwVDx8
034-4VlS3K7n0-k
035-LhVsGlKPpwk
037-ggT0xhErWJg
038-W7qDFxeH3CQ
039-dd7_kJDIOik
041-NJS8rhQVumQ
042_8ooVUlvMck
043-SV2j9oFV4HE
044-qRSu2v4ptdU
046-9L0HAmOrHGg
047-p1ljSPPx4SQ
048-zt0oXgKBytI
049-vmyaVM8_xAg
050_l1MNiaZIcM
051-owsKUx6T1Hc
052_vNM6f-tKfI
053-FoiPutxB5nc
054-5AY5ww80pRw
055-ref5Wi-hi_c
056-xUcpYJuQnhA
057-GeEGHfcSOVc
058-TVhr78Cw0m8
059-LPC2TLj62o0
060-QmssNq7-h5s
061-EvkA8mqL9Wg
062-XLPrIgJKfIQ
063-NjkwauyGwKU
064-Hx76ZCuG9AE
065-oj3VjgbspEI
066-quJZuAwK_AM
067-OGrd2F9niAs
068-MYBNitAiHaw
069-Vlj_8oW3Bok
070-byEr6gvXMgY
071-gaz_7YjQSDU
072-dZInPu3Vq9g
073-D6N8_bj729Q
074-Lhj1vBRsMXc
075-jeGHly3L1g4
076-9VVlq6Y1lRw
078-DRhJxoa5Au8
079-hYnhljDTsu4
080-DANnQKdND2o
081-BOkpDiMpCB0
089-JA_5rrOuUGo
090-TSF417RjVYk
091-qnPW9Lm_t8c
092-SpqvhRVGoAs
093-t1D2UzDKI6E
094-8DK2pxOyY0k
096-bJ5-pK6tIl8
097-s7_aBviXCEs
098-tnhZqYgvbNs
099-1I5bJ3EcX8E
105_kSZMEN50A4
106-ZhSNcRGbz-U
107-K78f5n5PQRg
108-ZHdV7Tj0RY
110-T58XZGsdf48
111-qmWBAPHXSew
114-EWG7nQ5Pukc
115_ntDJ3Y4dw
116-ueyUHUBJ_ac
117-fsSng7j8jko
118-V2AVhH30ExE
119-uMS5w3Xojmw
120-SFdqO9dA5LA
121-nGJqzShVyic
122-17K_yhBCDWw
123-BPFl6QviCyQ
124-e3ZQTGeQu1U
125-nrFrx7NefC0
138-ZWe9Mzviudw
139-j9RD27_4U9w
140-P5dl3pVtN0E
141-l1oeAwCZ_Wg
143-lug-K0UhogU
145-jqmCLqmK3WI
147-8c43dHFCY2w
149-WYFGeQLh-Y
150-B760a9QE6EY
151-edsYZ2qwt4o
154-eBdWqGm1vQ0
017-VqLUbHQF5JA
016-yPz2Vxfn1LM
015-P8r7XmqN7K4
014-TN5ov4TT5GE
013-q4Lu-w76alw
012-7Cbrjv6FhNY
011-eyCh-1rp97w
009-l_K8GKSmxOs
008-QEkrQQI2EgI
007-Yq9LdOdwcl0
006-0RLGKIs8MIg
005-oXSAu-k_lXo
004-iSp0oZmnhQU
003-FgCacr4DvXE
002-T0nmTfmROhI
001-BzaDKkhAExM

— До того как уехать на Запад, ты успел поработать с Андреем Тарковским. Это тебе что-то дало?

— Да, мне посчастливилось снимать его и находиться рядом на съемочной площадке. У Тарковского я обнаружил спиритуальное восприятие мира. Я стал вглядываться в несущественные, казалось бы, детали и находить в них смысл. Однажды Тарковский предложил мне поснимать его во время прогулки с собакой и сказал: «Приходите в шесть утра». А я в это время обычно только ложился, потому что всю ночь печатал (смеется). Но я пришел — и не пожалел: мы сделали серию снимков в лесу, спокойную и очень атмосферную.

— Все знают, что ты единственный русский в «Магнуме», но никто не в курсе того, как ты там оказался.

— Это получилось случайно. Мне просто повезло. Я попал в Париж в 1985 году. И я не решался никому показать свой советский архив. Знакомая из Центра фотографии предложила показать эти снимки Себастьяно Сальгадо. А я незадолго до того видел на выставке его фотографии, которые меня очень впечатлили. Сальгадо — классический фотограф, очень интересный. Он обладал невероятной способностью находить в пространстве идеальную точку съемки. И он очень много сделал для «Магнума». Будучи блестящим экономистом, Сальгадо оказался в Африке, где впервые взял в руки камеру, и превратился в фотографа. Он ходил с потерянными эфиопскими племенами в поисках воды и еды. Блуждая вместе с ними, он открывал новые композиции. Его работы сильно отличаются от моих: для меня важен момент, для него было важно качество. Та женщина из Центра фотографии позвонила ему по поводу меня. Он сказал: пусть приходит. А я даже не знал, что иду в «Магнум». Меня в тот момент волновала другая проблема. Мне казалось, что все мои репортажные фотографии, привезенные из Москвы, антисоветские. Что они будут трактованы именно в этом контексте. В это время многих лишали гражданства. Мне этого не хотелось.

— Ты не хотел становиться диссидентом?

— Мне не нужен был лишний пафос. Мне казалось, что самый дурной пиар для художника — политический. Художник не должен искать признания путем скандала и интриг. Мне было важно, чтобы мои работы восприняли чувственно, без параллельного идеологического комментария. Мне хотелось войти в мир фотографии честно, а не так, что вот я вам привез запретный архив из СССР. В общем, я пришел к Сальгадо, и прямо его спросил: «Ты художник, ты левый, ты друг Советского Союза. Скажи честно, эти фотографии антисоветские?» Он рассмеялся и сказал: «Нет. Но они очень художественные. Ты ведь пришел сюда в «Магнум» поступать?» Я сказал: «Нет, просто хотел вам работы показать. Но почему бы не вступить? Я смог бы?» Он ответил: «Попробуй. Только в этом году мы не принимаем. Приходи через год».

— Выходит, ты ждал целый год?

— Дело в том, что я тогда уже работал в исчезнувшем ныне журнале Actuel — очень левом и очень провокационном. Это они закинули в СССР фальшивую газету «Красная звезда» с абсурдным репортажем о том, как Горбачев сбежал на Луну. Они были большими авантюристами, им было важно совершать подвиги. И там я познакомился с замечательным журналистом Томасом Джонсоном. Я со многими пишущими потом работал, но такого бесстрашного и любознательного человека никогда не встречал. Вместе мы сделали невероятно авантюрные и экстремальные репортажи. Мы снимали парижских мафиози, проституток, мелких жуликов, договаривались с полицией о съемках в каких-то труднодоступных местах. Фотографы «Магнума», очевидно, видели эти наши публикации. По большому счету у агентства нет задачи открывать имена: важно, чтобы человек уже был самостоятельной творческой личностью. Так в «Магнуме» принято. Плюс мне на руку сыграло, что у них не было ни одного русского. Я показал историю про бухарских евреев, серию про грузинские бани и черно-белые репортажи из Советского Союза. Меня приняли.

— Твое первое боевое задание в качестве репортера «Магнума», как это было?

— Это был 88-й год. Меня послали снимать 20-летие оккупации Чехословакии. В Праге тогда было хуже, чем в СССР. Очень много тайной полиции. Я сам был только что из Страны Советов, но даже меня поразило ощущение безнадежности, которое царило в стране. Мы попросили аккредитацию от Liberation, «они» нам отказали. И на меня тогда повлияла фраза, которую сказала знакомая итальянка, когда приезжала в СССР во время Олимпиады. Она очень громко разговаривала, а я знал, что за всеми иностранцами следят. Я ее одернул: «Луиза, говори тише, у тебя акцент, нас могут услышать». А она мне жестко ответила: «Да лучше умереть, чем так жить!» Эти слова мне очень помогли тогда в Праге. Мы решили снимать без разрешения. Сделали серию портретов диссидентов, сняли совсем юного Гавела. И, естественно, хотели сфотографировать Дубчека. В тот день, когда мы поехали к нему, мы долго и безуспешно пытались отделаться от «хвоста». Нам открыл человек, раздетый по пояс. Я представился и спросил разрешения снять его. Но Дубчек отказался: «Нет, только не сегодня. Я не одет, и открыл вам лишь потому, что ждал сына, который должен увезти меня из Праги. Сегодня день оккупации Чехословакии, я «им» пообещал, что уеду». Я стал его уговаривать: «Я сниму вас прямо так, потому что хочу показать, какой вы простой». Он мне ответил: «Молодой человек, поверьте, я очень простой. Я был простым в годы студенчества и остался простым, когда стал генеральным секретарем. Но кому-то это не понравилось… Вам очень не повезет, если вы меня снимете: люди, которые ждут внизу, отберут у вас камеры». И тут я вспомнил слова Луизы: «Да лучше умереть, чем так жить!» Эти слова буквально выскочили из меня, и я рассказал, с каким трудом мы добирались до него. Потом раздался звонок в дверь, приехал сын. Я попытался Дубчека снять со спины. Он заметил это, смутился, атмосфера разрушилась. Кстати, я тогда недосчитался одной камеры, но пленки сохранил. И вот когда я уже вернулся в Париж, то узнал, что он в тот день никуда не уехал, а надел костюм и созвал пресс-конференцию. Я до сих пор думаю, что, может, те мои слова его как-то задели…

— И как приняли твой первый «магнумский» репортаж?

— Для агентства это была текучка, каждый день происходило нечто подобное. Но в то же самое время, когда я был в Праге, Liberation стала публиковать мой советский архив: каждый день в газете появлялись мои старые снимки из СССР. Это имело резонанс. Такое вот совпадение.

— А расскажи про то, как появился твой драматичный репортаж августа 1991 года? Вчера на лекции я впервые увидела эти кадры…

— Тоже случайно. Я делал материал про золотодобытчиков, летал в Якутию. Но для полноты истории мне надо было снять завод в Москве, где делают слитки. Там работники, когда шли через проходную, вынуждены были раздеваться догола. Такой был унизительный ритуал, и я его снял. И вот когда я вышел из здания завода, то увидел танки на улице.

— Эти фотографии путча были где-то опубликованы?

— Там случилась такая история. Ко мне пришли люди из немецкого журнала Stern, которые сказали, что договорились с моим начальством и теперь я должен ехать снимать для них в Литву. Они ждали, что там тоже «бабахнет». А я им сказал: «Я никуда не поеду. Я должен быть здесь. Я сплю в машине, я как репортер хочу быть в центре событий». Они очень удивились. Я нашел независимого фотографа в Литве и связал их друг с другом. А сам побежал под зонтиком снимать оборону Белого дома — тогда все время шел дождь. Но в итоге эти снимки никуда не попали — из-за бюрократических интриг и недоразумений.

— Как изменилась философия «Магнума» со времен Картье-Брессона?

— Весь мир изменился. Картье-Брессон придумал идею «Магнума» как кооператива независимых репортеров. Но человек в наше время уже не нуждается в агентстве. Сейчас ты сам можешь предоставить свои фотографии прессе. Случайный свидетель может отреагировать на событие быстрее профессионала и сам стать себе агентом — отправить фото для публикации и договориться о цене. Но «Магнум» дает имя, это помогает.

— Тебе сложнее стало в эпоху цифровых камер? Все вокруг считают себя фотографами, визуальный образ девальвируется…

— Есть искушение думать так. Как сказал Виктор Мизиано, «были времена, когда единственным визуальным образом был образ — икона». Но те времена прошли. Я считаю, что визуальное искусство должно быть в руках простых людей. Мир должен быть снят со всех точек, увиден миллионами глаз. Самое лучшее все равно выкристаллизуется со временем. Это очень важно — заархивировать мир максимальным количеством объективов. Для меня фотография — это прежде всего записная книжка. Это освобождает от пафоса. Я фиксирую события, но не держу в голове, что я обязан делать шедевры. Я формирую себя как художника в отборе. Отбирая снимки, я придумываю концепт. В отличие от большинства, которые сперва придумывают концепцию, а потом служат ей. Я смотрю, как устроен мир, и исхожу из этого.

ИСТОЧНИК | MN.RU

Yelena Yemchuk. Gidropark

Елена Емчук известна не только по эдиториалам для таких журналов, как New Yorker, Another Magazine, ANEW, Dazed & Confused и Italian, British и Japanese Vogue. Она снимала видео для The Smashing Pumpkins, Savage Garden и Rufus Wainwright.

Спустя несколько лет после рождения в Киеве в 70-м семья переехала в Бруклин, Нью-Йорк. В 97-м начала увлекаться фэшн фотографией. Так же Емчук известна как худохник профессионал.

Ее картины «демонстрируют ее уникальный сюрреалистический подход к искусству с сатирическим рассказом историй и неоспоримыми восточноевропейскими влияниями».

Интересы Елены простираются далеко за модный глянец. Ее док. серии Тройка’ и Гидропарк’ сняты по всем канонам крупнейшей фото-артели Magnum. Ненавязчивая сексуальность, глубина образов и нестандартный технический подход делают ее одновременно востребованной как в документальной, так и в модной фотографии.

3FMrbYXneeU
4wJEsLQVd-c
6jBlh4Da46s
6MLuvrsWL1U
7732PaeWYnM
a5hF9bUZw7I
cBDClyliw6s
ch1YhzvALYE
CoK3y3vyrx4
cRZSy7NrTeQ
FG-6dabfKHM
fgAAMaVRozY
Fn9GTS6zUGc
FwiZVjhl6LU
fxS4aEjoc8c
GHLIXmj9zZA
Hz3JyVTY6DE
I_Yz_IiVevg
J1rJNUV25mo
k0_ha1j3AbI
KsZ6ymMe1vg
LkdsYx-nZSs
m-iDdz2S-60
MBY_MqdE8Dc
mTgYvbpkuqM
PPMVccfqzE0
RSr8eT5epu8
WAQrxtq3Fmw
Y6WGmbsbPM0
YduYRRG133s
YnyB8pnmzEI
Yu7iBFnRY5k

Роберт Франк. Американцы

Современный американо-швейцарский фотограф, кинорежиссёр и оператор, один из крупнейших фотографов второй половины XX века.

Роберт Франк родился в еврейской семье — его отец был германским архитектором, мать — гражданкой Швейцарии. Вместе с отцом и братом был в 1935 году как еврей лишён германского гражданства. В 1945 году получил гражданство Швейцарии.

По окончании гимназии

в Цюрихе в 1940 году изучал в 1941—1942 годах там же искусство фотографии и графики. В 1942—1945 годах сначала учился, а затем работал на различных киностудиях Цюриха и Женевы. В период 1941—1947 годов работал также фотографом в Цюрихе и Женеве, затем некоторое время провёл в Нью-Йорке, выполняя заказы американских толстых журналов. В 1948—1954 годах много ездил по всему миру, выполняя фотозаказы для прессы — в Испании, Италии, Боливии, Перу, Франции, Великобритании. При этом знакомится с такими мастерами фотографии, как Уокер Эванс, Эдвард Стейхен, Эрвитт Эллиотт. В этот период Франк работал для журналов «Look», «Life», «Vogue» и других

07-A3SnrP7BTgI
05-OpJz5ykrA30
11-aa_VjPLnv7U
08-XDjCEJAJLBA
14-hZS_sCw-upE
19-xZNkFdfLxl4
18-SFe2GvwpZ1k
25-BoqQL3DjWPk
27-jhaGo8E604E
26-9_Ab2H_CbcA
30-mPXaz3zcKa8
29-x9PEKknxhxU
28-lw1ATLpmqBY
33-yifXVJRs0Dc
34-C_SoH6iAIAA
40-PGE3RLPr-gg
06-pgWH-5itdp4
03-eqgM1sIH_cg

В 1953 году Р. Франк, совместно с Э. Стейхеном, подготовил в Нью-Йорке для Музея современного искусства большую выставку «Послевоенные европейские фотографы». В 1954 и 1955 году он получал стипендии Фонда Гуггенхайма и собирал средства на большую поездку через США, чтобы создать фотопанораму жизни страны.

В 1957 году он осуществляет это путешествие, в течение которого сделал приблизительно 28 тысяч фотоснимков, 83 из которых вошли в книгу Франка The Americans, вскоре ставшей бестселлером. Предисловие к ней написал писатель Джек Керуак, с которым фотограф познакомился во время своих странствий по дорогам Америки. С 1958 года Франк начал активно работать в кино, однако в 1972 году вернулся к фотографии.

Тим Уолкер и его волшебные миры.

Тим Уолкер (англ. Tim Walker) – всемирно известный фотограф британского происхождения. Является официальным фотографом Vogue UK. Работает преимущественно в направлениях рококо и сюрреализм, часто вдохновляясь литературными сказками и художественными фильмами. По выражению фотографа, для понимания его творчества «необходимы юмор и воображение». Уолкер избегает Photoshop, используя реальный реквизит и освещение.

Я бы сказал, что живу в сказке без начала и конца. В ней огромное количество персонажей: маленькие лошадки, непонятные люди, монстры, добрые животные, растения, яблоки размером с голову. Когда мне нужно сделать съемку, я просто достаю из этой сказки маленький кусочек волшебства.

Тим Уокер родился в 1970 году в Англии. Помимо него, в семье Лорны и Колина Уокеров рос старший сын Руперт. В детстве Тим Уокер много рисовал, придумывая образы и воспроизводя их на бумаге. В 12 лет он увлекся фотографией.

Я любил гулять с камерой и снимать знакомых людей. Фотосъемка для меня была схожа с коллекционированием. Когда у меня была камера, всегда находилась причина идти куда-то.

 

В конце 1980-х гг. Тим Уокер работал с архивами Сесила Битона в издательстве Condé Nast, где всерьез увлекся фотографией. Впоследствии он поступил в Эксетер-Колледж, один из старейших в Оксфордском университете. По признанию Тима, «в работе фотографа ему нравилось расставлять все по своим местам, создавать нужную атмосферу, подбирать наряды».

В 1994 году Тим Уокер работал внештатным фотографом в некоторых модных изданиях Лондона. Затем он переехал в Нью-Йорк и устроился ассистентом Ричарда Аведона.

Я был не лучшим ассистентом. Во время съемок Ричард Аведон любил сидеть на полу «по-турецки», и однажды попросил меня помочь ему встать. Я поднял его, а потом почему-то слишком рано отпустил, и он упал. То, что за этим последовало, никак нельзя назвать приятным. Ричард Аведон пришел в ярость на глазах у сорока человек.

В 1995 году Тим Уокер вернулся в Англию. В этом же году он провел свою первую фотосъемку для Vogue UK.

Со второй половины 1990-х гг. Тим Уокер начал сотрудничать с изданиями W и Harper‘s Bazaar, стал официальным фотографом Vogue UK. Он создал рекламные кампании для Barneys, Comme des Garçons, Gap и Yohji Yamamoto.

Уокер организовал свою первую крупную выставку в Музее дизайна в Лондоне в 2008 году. Событие совпало с выпуском его книги Pictures, опубликованной teNeues.

В 2010 году первый короткометражный фильм Уокера The Lost Explorer (BBC Films, 2010) был показан на кинофестивале в Локарно в Швейцарии.

Тим живет в Лондоне и по сей день.