Tagged: Photography

Лина Шейниус
Интимные дневники.

Лина Шейниус родилась в шведском городе Вэнерсборг в 1981 году. С 16 лет она большую часть времени живет и работает в Лондоне. Когда Лине исполнилось 10 лет, родители подарили ей камеру на день рождения. В этот же день она использовала 2 пленки.

С тех пор Лина делает фотографии себя, друзей, моделей и всех, кто находится рядом с ней. При помощи камеры она превращает банальную повседневность в интересный и интимный репортаж. Смотрим ли мы на городской пейзаж или на портрет девушки, сидящей на выцветшем ситцевом диване, мы чувствуем себя погруженными в ее цветущий мир.

Работы Лины охватывают моменты прошлого и настоящего, щедро позволяя героям предстать перед зрителем без застенчивости и масок.

Стивен Мейзел. Крестный отец моды

Крестный отец моды — именно так называют Стивена Мейзела сейчас, родился 6 июля 1954 года, в Нью-Йорке. С самого детства увлекался модой, в то время как другие мальчишки читали комиксы, Стивен смотрел журналы мод и мог легко назвать автора по его снимку.

Мейзел выучился в школе дизайна Парсонс, и устроился работать иллюстратором в Women’s Wear Daily. В один прекрасный день его попросили сделать несколько простеньких снимков для портфолио начинающих моделей агентства Elite, так бы все и закончилось, если бы эти снимки случайным образом не попали к редакторам Seventeen. Так мир моды обрел еще одного гения.

С 1988 года он регулярно фотографирует для итальянского Vogue, в 1991 выходит очередной номер журнала с Мадонной на обложке, снимок так понравился самой певице, что она приглашает фотографа сделать обложку для своей скандальной книги «Sex», а затем попросила создать обложки нескольких альбомов и синглов — «Like A Virgi», «Bad Girl».

I watch 8 1/2 a lot. I could watch anything by Fellini a million times! But, I can’t deal with Satyricon or Roma any more. I love all the European movies. I like Antonioni. I can always watch Blow-Up because of course that was an inspiration, but not as much as I used to.

Фотограф становится по-настоящему популярным и влиятельным в fashion-индустрии. Это он снимает легендарную рекламную кампанию для Джанни Версаче с Наоми Кэмпбелл, Линдой Евангелистой и Кристи Терлингтон, после которой мир узнал что такое супермодель.

Именно с его легкой руки Наоми Кэмпбелл стала первой чернокожей моделью попавшей на обложку Vogue. С этого момента Стивена Мейзела мечтают заполучить все модные дома мира, и он снимает, много снимает…

В промежутках между фотосессиями пишет книгу «Стивен Мейзел», которая была опубликована немецким teNeues Buchverlag в 2003 году и полностью распродана.

Именно он открыл миру Коко Роша и многих других талантливых моделей.В 2009 году Vogue представляет специальную фотосессию »The Godfather» (Крестный отец), которая посвящена Стивену Мейзелу и знаменитым моделям прошлого и настоящего, раскрытию которых он способствовал.

Стив Маккарри. Фотография может стать целой повестью об одиночестве

«Должен признаться, что я – уличный фотограф, который находится в поиске моментов и ситуаций», – говорит МакКарри, рассказывая о себе. Даже одна фотография может стать триумфом наблюдения, целой повестью об одиночестве, отражением людей на ярком городском ландшафте.

Стив МакКарри путешествует и фотографирует уже почти сорок лет. Я знаком с ним в течение последних тридцати. Будучи изобретательным путешественником, очень простым в общении и самым трудолюбивым творческим человеком из всех мне известных, Стив – великолепный фотограф. Он всегда очень наблюдателен и полностью сконцентрирован на сути вещей, на раскрытии гуманности в каждой работе. Один из этих снимков – фотография Шарбат Гула (Sharbat Gula), зеленоглазой афганской девушки-подростка, которую он сделал в лагере беженцев в 1984 году, – стал одним из самых узнаваемых фотоснимков во всей истории фотографии. Будучи Стивом, он сумел найти ее 17 лет позже и сфотографировать повторно.

Перед тем, как стать фотографом, он был путешественником и любителем риска. В возрасте 22 лет, в поиске нового, он проехал автостопом от своего дома в США через Мексику и Центральную Америку до самой Панамы («я там купил несколько объективов»). Еще до своего тридцатилетия он пропутешествовал через Югославию и Болгарию, в одиночку – вниз по Нилу, побывал в Уганде и Кении; в конце 1970-х в течение двух лет бродяжничал по Индии и посетил Непал и Таиланд. Замаскированный под афганского крестьянина, он пробрался в Афганистан. И это все лишь в двадцать с лишним лет.

Общеизвестно, что в начале 1979 года, во времена гражданской войны, отрастив бороду и одетый в местные одежды, шальвары, в сопровождении группы из пяти афганцев из Читрала, неспокойной северо-западной провинции Пакистана, он проник в долину Кунар в Афганистане, фотографируя сожженные деревни, бомбежки и жестокость. Он прошел весь путь пешком по горным дорогам, живя за счет ягод и ночуя в бараках. Десять месяцев спустя, когда Советские войска вошли в Афганистан, его фотографии непокорных афганских моджахедов были первыми из опубликованных в Европе и Америке.

После повторного посещения Афганистана и работы в Бейруте, Белуджистане и на границе Камбоджи он обрел славу военного фотографа. «Но это не то, что я желал. Я хотел свободной работы, возможности ехать туда, куда мне заблагорассудится».

Он осуществил свои мечты – в своих путешествиях по Индии, Южной Америке, Японии и Африке он посвящал себя искусству и поискам света; многие из его работ являются историческими по своей сути. В своих фотографических хрониках он попутно запечатлевал обычаи, повседневную жизнь и наряды теперь уже утерянного мира.

«Я горд выбором места, условий и освещения при проведении съемок в этом проекте», – рассказывает Стив МакКарри о создании календаря Pirelli в Рио. «Главная задача состоит в нахождении света, правильного времени суток, правильного места, а затем – в том, чтобы заставить все это максимально проявиться. Свет – это всё».

Рене Бурри. «Я никогда не думал, что стану фотографом»

«Я никогда не думал, что стану фотографом», — сказал однажды Рене Бурри (René Burri), швейцарский фотограф, нашедший все-таки именно в этом виде искусства свое призвание. Рене Бурри учился в Школе прикладного искусства в Цюрихе, затем работал в качестве режиссера-документалиста, одновременно проходя военную службу. Уже в те годы он работал с камерой «Leica». Жизнь Р. Бурри навсегда изменилась в тот момент, когда швейцарский фотограф Вернер Бишоф (Werner Bischof ) свел его со знаменитым агентством «Magnum Photos». Вскоре его первый репортаж был опубликован в журнале «Life».

Во 50-е годы Рене Бурри работал в швейцарском ежемесячном журнале «DU» («ТЫ»). Он путешествовал по Европе и Ближнему Востоку, затем отправился в Латинскую Америку, где сделал ряд снимков аргентинских гаучо. Он фотографировал таких деятелей искусства, как Пикассо, Джакометти и Ле Корбюзье. В 1962 году он опубликовал свой знаменитый альбом «Немцы», а год спустя, работая на Кубе, он встретил Эрнесто Че Гевару — это была встреча, результатом которой стало создание одного из самых культовых портретов 20-го века.

Встреча Рене Бурри и мятежного революционера произошла в 1963 году в офисе Че Гевары на 8 этаже отеля «Ривьера» в Гаване. Собственно говоря, он должен был всего лишь сопровождать знаменитую тогда журналистку издания «Look» Лору Бергквист (Laura Bergquist), которая хотела взять у Че Гевары интервью на политическую тему. А пока оба, и журналист, и революционер, беседовали, погруженные в облака дыма (оба они были заядлыми курильщиками), Рене Бурри улучил момент, чтобы сделать несколько фотографий человека, вошедшего в историю мировых революций.

Рене Бурри, настоящий швейцарец, сдержанный и проницательный, взглянул и увидел другого Че Гевару, не «горлана-главаря», а своего рода человека образа почти ренессансного, с поправкой на реалии 60-х годов 20 века. По прошествии двух часов и восьми роликов с пленкой Рене Бурри имел в своем активе фотосерию, которой было суждено навсегда войти в историю искусства.

За плечами у Рене Бурри были 50 лет мировой истории — от Суэцкого кризиса до бойни на площади Тяньаньмэнь. Он не просто снимал людей и события, он фиксировал суть времен, он проникал вглубь, он помогал зрителю увидеть и прочувствовать эстетику истории. Своим учителем он считал великого Анри Картье-Брессона и он никогда не скрывал этого. С огромным почтением он относился и к создателю и основателю агентства «Magnum Photos» Дэвиду Сеймуру (David Seymour), который не побоялся доверять еще молодому тогда швейцарскому фотографу сложнейшие поручения.

Конечно, порой это граничило с жестокостью, потому что обучаться профессии под руководством Д. Сеймура означало действовать по принципу «не хочешь утонуть — плыви». Однако без этой трудной школы ремесла вряд ли бы Рене Бурри стал классиком мировой фотографии. Сам себя он рассматривал вторым «Гудини», тем самым великим магом, способным избавляться от любых пут и оков, с той только разницей, что для него «оковами» была маленькая Швейцария, а «волшебной палочкой», позволившей ему вырваться в огромный мир, сделалась камера «Лейка».

Его знаменитый фотоальбом «Немцы» стал пристальным взглядом на страну, только что разорванную пополам, разделенную, как казалось, навечно. То, что его волновала судьба Германии, не должно удивлять — его мать была немкой. В итоге, и этот альбом, и портрет Че Гевары, да и в целом все его творчество, стало уникальными историческим источником, объединяющим в себе точность ученого и чувственность художника.

Фотограф “Magnum” Гарри Груйер

Еще в детстве Гарри Груйер (Harry Gruyaert) мечтал стать режиссером, но поработав постановщиком телевизионных документальных фильмов, он передумал и вместо этого обратил внимание на фотографию. Так мир получил одного из самых талантливых уличных фотографов.

Гарри Груйер родился в 1941 году в Антверпене, Бельгия, с 1959 по 1962 год учился в Школе кино и фотографии в Брюсселе. Позже он стал фотографом в Париже, работая между 1963 и 1967 годами внештатным постановщиком на фламандском телевидении.

В 1969 году он совершил свою первую из многих поездку в Марокко.

С 1970 по 1972 год Гарри Груйер жил в Лондоне. Для него это была отличная возможность провести беспрецедентные визуальные эксперименты: он решил осветить и снять мюнхенскую Олимпиаду 1972 года и первый полет «Аполлона». В его распоряжении был только сломанный телевизор, с помощью которого ему и удалось поэкспериментировать с цветами.

«Я стараюсь изобразить то, что является наиболее сильным, — говорит Груйер о своих работах. — Рассказать историю полностью, а не ее часть — это больше похоже на картину, целостную картину».

В 1973–1980 годах он совершил длинное путешествие по Бельгии, делая сначала черно-белые, а затем и цветные снимки.

Гарри Груйер присоединился к агентству «Магнум» в 1981 году. Он много путешествовал, в том числе по Азии, США, Ближнему Востоку и России.

В 2000-х годах Гарри Груйер отказался от пленки в пользу цифровой фотографии.

Его очень беспокоило качество черно-белых снимков, поэтому вначале он решил поэкспериментировать со струйной печатью. Лучшие оттенки, которые ему удалось обнаружить, нашли отражение в его фильмах. Цифровая печать открыла ему новые возможности, выводя Груйера на шаг ближе к его изначальному стремлению, а использование цвета означало для него утверждение истинного существования.

Трудно найти что-нибудь о Гарри Груйере без упоминания слова «цвет». Радикальная среда Бельгии 1970-хгодов безусловно оказала влияние на становление его творчества и карьеру: черно-белые работы Груйера последний раз были представлены во время закрытого шоу в Европейском доме фотографии в Париже.

Хоть цвет и может притягивать, но основным намерением Груйера при создании фотографии является момент повествования.

«Все-таки влияние кино и живописи огромно, — вспоминает Груйер о своих кинематографических озарениях, особенно о фильмах Микеланджело Антониони. —Фантастическое ощущение пространства и космоса; и не имеет значения, был ли ты в Лос-Анджелесе, или в Мадриде, или в Сахаре, — эффект присутствия остается. Для меня это что-то очень важное».

Груйер работал в качестве коммерческого и редакционного фотографа, но он никогда не идентифицировал себя как журналиста, даже став в 1981 году членом «Магнума», и это назначение многие восприняли как начало конца престижного коллектива, члены которого были фотокорреспондентами, в основном занимавшимися черно-белой съемкой. По словам Груйера, он больше ассоциировал себя с американским фотографическим движением 1970-х годов, в частности с работами Уильяма Эглстона, чья персональная выставка была представлена в Музее современного искусства в Нью-Йорке в 1976 году.

«Я работал в том же направлении,но только в Бельгии, и для меня это было еще одним подтверждением того, что, возможно, я поступаю правильно», — говорит Гарри Груйер.

Независимо от ассоциации с культурой он был в первую очередь индивидуальностью, тем, кто не боялся рисковать и чей интерес заставил его объездить почти весь мир, включая Европу, США, Африку и Азию. Позже, когда цифровая печать стала реальностью, Груйер сразу осознал ее потенциал и возможности и опубликовал свои фотографии.

«Даже когда было плохо, у нас была возможность и мы видели что-то новое», — утверждает он. Груйер долго держался за свою пленочную камеру, но производство фотоаппаратов “Кодак хром«прекратили в начале 2000-х годов.

«Мне нравится получать разный опыт, — говорит Груйер. — Не повторять одно и то же, а интересоваться разными вещами в этой жизни, приобретать столько опыта, насколько это возможно; если у вас есть только одна любовная история за всю жизнь, то это оказывает огромное влияние и меняет вас. Новое всегда вдохновляет меня».

Текст.

Молодые фэшн-фотографы: Harley Weir

Из никому неизвестной страницы на Тumblr, Harley Weir выросла в самого популярного фотографа в Британской модной индустрии.

“Я обнаружил блог Harley незадолго после того как она покинула университет”, — вспоминает Chris McGuigan, который основал фотоагенство Mini Title три года назад. “Она не получала большого количества заказов и её портфолио было ещё довольно сырым, но я знал наверняка, что она станет звездой”.

Так он говорит о двадцатишестилетней Harley Weir, одной из первых получившей контракт в агентстве, на сегодняшний день почти самой успешной среди новых талантов (дарований) в модной фотографии.

Weir закончила Saint Martins в 2010, но по настоящему показала себя лишь в 2014 году, после череды заказов от таких громких имён как AnOther, i-D, Pop, Arena Homme +, Dazed & Confuzed, Bottega Veneta, Armani, Maison Martin Margiela.

Она так усердно трудилась, что даже подумывает о том, чтобы сделать небольшой перерыв и “вернуться к тому, во что я когда-то влюбилась”.

“Когда так много людей вокруг занимаются коммерцией ради одной только выгоды, бывает трудно сохранять своё личное видение”, — говорит она.

Рождённая в Лондоне, Weir изучала изящные искусства и самостоятельно обучалась фотографии, используя Flickr для демонстрации своей работы и изначально пробовала себя в области музыкальной фотографии, прежде чем попасть в мир моды.

Она всё ещё загружает собственные работы в социальные сети, например в свой Tumblr. “Мной движет огромное множество вещей, но я зачастую довольно ясно чувствую, что фотография – один из немногих путей, на которых я могу сосредоточить свое внимание”, — рассказывает Harley. “Для меня чертовски сложно просыпаться по утрам ради чего бы то ни было ещё”.

Очень личные и непринуждённо сексуальные, её фотографии — это мимолётный взгляд на обнажённые части тела или волосы на интимных местах, рубиново-красные губы и каскадом струящиеся рыжеватые волосы. Но, несмотря на эротичность, они не доходят до безвкусной порнографии, возможно, из-за отсылок к художественным произведениям, на которые опираются её работы.

“У меня довольно таки старомодное ощущение искусства и оно в основном состоит из эмоций, из этого необъяснимого чувства счастья, которое ты испытываешь, когда смотришь на что-то, что кажется тебе возвышенным”, — говорит она. “Это ощущение может быть неуловимым, как утренний луч на ведре компоста,или как множество цветов гармонично сочетающихся в закате.
Изменить чью-либо точку зрения или заставить задуматься хоть на мгновение — этого для меня достаточно”.

Хотя её фотографии могут опираться на картины прерафаэлитов, вы никогда не спутаете их с работами других фотографов. “Я стараюсь как можно больше вдохновляться тем, что происходит в моей собственной жизни, так как мне кажется, что это единственный способ иметь этот “особый взгляд” на те вещи, которые каждый видел уже много раз”, — говорит Harely. “Фотография даёт мне возможность попытаться понять мир, — я всё ещё пытаюсь разобраться в жизни, так что кто знает, что ждёт меня дальше”.

Арт Кейн (Art Kane). Великий день в Гарлеме

«Великий день в Гарлеме», или «Гарлем 1958», — чёрно-белая фотография, групповой портрет 57 известных джазовых музыкантов, сделанный в 1958 году в Гарлеме на фоне здания из бурого песчаника. Эта фотография — важный документ в истории джаза.

Арт Кейн, фотограф-фрилансер, сделал эту фотографию для журнала Esquire около 10 часов утра 12 августа 1958 года. Музыканты собрались у дома №17 по 126-й улице, между Пятой и Мэдисон-авеню. Esquire опубликовал фотографию в выпуске за январь 1959 года. Сам Кейн назвал снимок «величайшим из когда-либо сделанных изображений музыкантов той эпохи».

Джин Бах, нью-йоркский радиопродюсер, рассказал историю, стоящую за снимком, в одноимённом фильме 1994 года. Фильм был номинирован в 1995 году на премию «Оскар» как лучший документальный фильм.

К середине 2015 года только два из 57 музыкантов (Бенни Голсон и Сонни Роллинз) со снимка оставались в живых. Фотография стала отправной точкой в карьере фотографа.

Арт Кейн (1925 — 1995) — культовый американский фотограф; снимал в основном моду и музыкантов. Полное имя – Артур Канофски (Arthur Kanofsky). Получил известность благодаря необычным и провокационным (на момент той эпохи) портретам знаменитостей. Застрелился в возрасте 69 лет.

Его работы были провокационными, экспериментальными и игривыми, иногда отвергаемые журналами из-за наготы или непочтительности. Кейн так описал свой стиль работы: «Вы должны владеть людьми … захватить их, перевернуть их в то, что вы хотите сказать о них». Цитата из книги «Nikon Image»: «Я всегда считал себя иллюстратором, грамотным фотографом, заинтересованным в создании изображений, отражающих суть идеи … Я хотел интерпретировать человеческую сцену, а не просто заснять ее.”

Роджер Баллен. Кислотный театр

Роджер Баллен родился в Нью-Йорке, США, в 1950 году. Получил образование геолога. Его мать, Adrienne Ballen, сотрудничала с агентством «Магнум», открыла фотографическую галерею в Нью-Йорке. В возрасте двадцати трех лет, после окончания Беркли, Роджер Баллен покинул Нью-Йорк и путешествовал по миру. После полутора лет в Южной Африке, он вернулся в США в 1977 году, чтобы закончить его первую книгу фотографий, «Boyhood».

Спустя некоторое время Баллен вернулся в Южную Африку, где преодолел более 100 000 километров в поисках рудных месторождений. Он делал фотографии маленьких городов, через которые проезжал. В 1985 он опубликовал вторую книгу, «Dorps», затем «Platteland» в 1994, и «Outland» в 2001.

Поначалу его работы вызывали споры, но сегодня творчество Баллена признано и снимки выставляются в США и Европе. В 1995 он выиграл премию «Rencontres internationales de la photographie d’Arles».

Одни из последних работ опубликованы в книге «Shadow Chamber» в 2005. Модели сняты в повседневной обстановке, отношения между фотографом и моделями сделали возможным рождение особого вида постановочной фотографии.

Легендарные стрит-фотографы.
Жан Гоми (Jean Gaumy)

Французский фотограф и режиссер, а так же член Magnum Photos с 1977 года. (Родился в 1948 году)

Гоми родился в Понтайяке, Шаранта-Приморский, Франция. Он учился в школе в Тулузе, затем поступил в университет в Руане. Будучи студентом в Руане, он начал работать фотографом-фрилансером, чтобы помочь оплатить свое образование. В 1973 году он присоединился к Gamma (агентству).

Большая часть его работы была сосредоточена на заключении человека. В 1975 году он начал работу над двумя такими проектами во Франции: L’hôpital и Les Incarcérés, оба из которых были опубликованы в виде книг. Les Incarcérés был беспрецедентным проектом во французских тюрьмах – он был первым, кто получил разрешение на их фотографирование. В 1984 году он снял свой первый фильм «La Boucane». Он был номинирован на César в 1986 году. В этом году он также начал серию поездок на траулерах, которые привели к публикации 2001 года в Pleine Mer. Начиная с 1987 он два года документировал октевиль-сюр-Мер глазами так называемого деревенского идиотца Жана-Жака. С конца 1980-х годов он также часто ездил в Иран, путешествовал по Центральной Америке и Африке.

В последние годы Гоми документировал жизнь на атомной подводной лодке, а также работал над серией горных ландшафтов.

Путь Гейши. Yoshihiro Tatsuki

 

Ге́йша — женщина, развлекающая своих клиентов (гостей, посетителей) японским танцем, пением, ведением чайной церемонии, беседой на любую тему, обычно одетая в кимоно и носящая традиционные макияж и причёску. Название профессии состоит из двух иероглифов: «искусство» и «человек», таким образом означая «человек искусства». Вместе с тем, для обозначения подобных артисток и их профессии, как в японском, так и в остальных мировых языках, включая русский, встречаются и другие наименования. Так, в области Кансай (где расположен Киото — один из крупнейших центров культуры гейш), начиная с реставрации Мэйдзи используются понятия «гэйко» (芸伎), а для ученицы — понятие «майко» (舞妓). Ученицы токийских гейш называются яп. 半玉 хангёку — «полудрагоценный камень» (их время в два раза дешевле, чем время гейши); также имеется общее наименование яп. お酌 о-сяку — «разливающая сакэ».

Основная работа гейш — проведение банкетов в чайных домах, отелях японского типа и традиционных японских ресторанах, где гейша выступает хозяйкой вечеринки, развлекая гостей (мужчин и женщин). Банкет в традиционном стиле носит название о-дзасики (яп. お座敷, дословно «комната с татами»). Гейша должна направлять беседу и способствовать весёлому времяпрепровождению своих гостей, зачастую флиртуя с ними, но сохраняя при этом своё достоинство.

Традиционно в японском обществе разделяют круги общения, из-за чего жёны японцев не могли присутствовать на банкетах с коллегами, это расслоение породило гейш — женщин, которые не входили во внутренний, семейный круг общения. Уклад жизни гейш и куртизанок был чётко расписан: бо́льшую часть своего времени они, особенно до Второй мировой войны, проводили в городских районах, называемых ханамати (花街 — «город цветов»). Наиболее известными подобными районами являются Гион Кобу, Камиситикэн и Понто-тё, расположенные в Киото, и в которых традиционный образ жизни гейш сохранился более явно.

Гейш в современной Японии, даже в Киото, осталось совсем немного: так, если в 1920-е годы по всей стране было более 80 тысяч гейш, то в настоящее время их число не превышает и тысячи, из них в Токио и Киото примерно по три сотни. Даже посетители Гиона в Киото скорее встретят переодетых в гейш статистов, позирующих для фотографий, или же переодетых туристов, чем настоящих гейш.