Tagged: Литература

Как я испытал на себе привычки знаменитых писателей и пожалел

Правда ли, что Бальзак выпивал по 50 чашек кофе в день? Действительно ли Мураками просыпается в 4 часа утра? В течение недели я пытался жить как известные писатели. Получилось неважно.

Аудиоверсия статьи: Podster | iTunes | YouTube | Скачать | Telegram | Источник

«Для меня письмо сродни дыханию, — сказал поэт Пабло Неруда в интервью журналу The Paris Review в 1971 году. — Я не могу жить без дыхания и письма». Для меня, в свою очередь, письмо больше похоже не на дыхание, а на метеоризм. Желание писать приходит внезапно и не подчиняется никаким расписаниям, а если я пытаюсь себя заставить, получается плохо.

Цитата Неруды всегда вызывала у меня жгучую зависть, ведь я страдаю от противоположного недуга. Если бы моя дыхательная система работала так же усердно, как я пишу, я бы давно уже задохнулся.

К счастью, я не один. На каждого Пабло Неруду приходится десять таких, как я. Забавно, но все писатели, которых я знаю, испытывают схожее разочарование. Наше подсознательное не может ничего написать независимо от нас. Превращать мысли в слова и изливать их на бумаге — это труд.

На каждой встрече автора с читателями кто-нибудь обязательно спрашивает: «Как вы работаете над своими произведениями?». Этот отчаянный вопрос полон надежды — я должен знать, потому что уже давно задаюсь им. Представьте, что вы много лет безуспешно пытаетесь смастерить комод. Однажды вы попадете на встречу с женщиной, которой это удалось. Вы обязательно спросите, как у нее это получилось.

Писатели зациклены на ритуалах. За исключением религии и, может быть, ухода за собой, ни одна сфера не связана так тесно с Его Величеством Ритуалом. Именно поэтому писательские ритуалы знаменитых авторов — это целый жанр веб-контента. Несостоявшиеся писаки с легкостью могут найти в интернете сотни статей, похожих на инструкции по эксплуатации, в которых подробно изложено расписание дня успешных и продуктивных писателей. Посыл этих статей всегда один и тот же: вам нужны писательские ритуалы, так почему бы не попробовать какой-нибудь из этих?

Недавно я наткнулся на расписание рабочего дня, похожее на мое. Я нашел его на Axios, сайте о политике, в статье о «сокращенном графике Дональда Трампа». В расписании президента указано, что каждый день с 8 до 11 утра он «работает с документами» в Овальном кабинете, но на самом деле в это время он смотрит телевизор, говорит по телефону и пишет твиты, сидя в своей резиденции.

Я тоже позволяю себе роскошь, именуемую «работой с документами». С самого утра я убиваю время в интернете, общаюсь с друзьями в GChat и откладываю письмо до последнего момента. Это небольшая часть рутины. Тем не менее в этом отношении я не лучше, чем большой сердитый мужчина за 70 в Белом доме. Я думал об этом и раньше, но теперь нашел своим мыслям подтверждение. Это жестоко.

Раньше я безуспешно пытался исправить свой распорядок дня, и чтобы, наконец, преуспеть, нужно было попробовать что-нибудь новое. В течение недели я решил проводить каждый день так, как его провел бы другой писатель. Новый день — новая персона, так что эксперимент нельзя назвать изменением распорядка дня. Я воспринимаю это скорее как график тренировок: каждый день я «делаю разные упражнения» и становлюсь сильнее, гибче или быстрее. Даже если ничего из того, что я попробую, не станет моим писательским ритуалом, у меня будет целая неделя, которую я посвящу писательству, а это того стоит.

По крайней мере, я так думал.

День 1: Харуки Мураками

Согласно вышеупомянутым статьям о ритуалах писателей, подавляющее большинство успешных авторов рано встает и работает по утрам. Поэтому мне стыдно за то, что мое утро всегда начинается неэффективно — из-за той пресловутой «работы с документами».

Я начал эксперимент с японского писателя Харуки Мураками и решил полностью погрузиться в процесс. Вот как Харуки описывал свой распорядок дня в интервью the Paris Review:

Когда я пишу роман, я встаю в 4:00 и работаю около пяти-шести часов. Во второй половине дня я пробегаю десять километров или проплываю полтора ( а иногда и то, и другое), потом немного читаю и слушаю музыку. Ложусь спать в 21:00.

Я хотел поймать момент и все такое, но 4 утра — это очень рано. Даже подъем в 7 утра сводит меня с ума: чтобы проснуться, мне нужно несколько будильников — один в 6:30, другой в 6:45 и так далее. По понятным причинам моя жена ненавидит все более и более громкие звуки утреннего оркестра моего iPhone. По все тем же понятным причинам она бы наверняка прибила меня, если бы этот оркестр начался в 3:30 утра. Но я должен был хотя бы попытаться.

Когда я проснулся, солнце уже взошло. Не припомню, что выключал будильник в 4:00: видимо, мое ночное Я быстро и на корню пресекло это вторжение в сон. На часах было без десяти восемь, то есть я уже на четыре часа отставал от графика мистера Мураками. Такими темпами я никогда бы не написал свои «Хроники Заводной Птицы».

Я пытался писать, но, учитывая, что ничего толком не изменилось, я продолжил листать Twitter и смотреть баскетбол на YouTube. Просидев за ноутбуком без малого пять часов, я отправился на десятикилометровую пробежку.

В своих автобиографических очерках о беге Мураками писал: «О чем именно я думаю, когда бегу? Понятия не имею».

В отличие от Мураками, я точно знаю, о чем думал во время бега: о том, как здорово было бы остановиться. Тем не менее я заставил себя пробежать все десять километров, и это мне даже понравилось. К сожалению, заряд хорошего настроения быстро пропал. Вернувшись домой, я проверил, сколько написал за сегодня. Оказалось, довольно немного.

НАПИСАНО СЛОВ: 286

ПРОСМОТРЕНО ВИДЕО О БАСКЕТБОЛЕ: 8

День 2: Франц Кафка

Раз у меня аллергия на утро, поможет ли мне противоположная тактика? Франц Кафка был исключением из правила и не писал в первой половине дня, правда, поступал он так не по своей воле. Работая полный день в страховой компании, он не мог приступить к письму раньше 23:00. Затем он работал «в зависимости от силы, желания и удачи до часа, двух, трех, а однажды и до шести утра».

Мне удалось выспаться после моей тщетной попытки воспроизвести ритуал Мураками: зная, что мне не придется писать до позднего вечера, я не заводил будильник. Не отягощенный чувством вины, я наслаждался своим «рабочим временем», и, подражая образу страхового агента Кафки, прилагал все возможные усилия, чтобы день прошел скучно и без происшествий. Какое же это было наслаждение.

Однако к 11 вечера я уже был совершенно измотан. Бесцельное бодрствование утомило меня, а белизна пустого экрана вогнала в сонный ступор. Написав лишь несколько предложений (большая часть которых даже не содержала глаголов), я сдался и лег спать чуть позже полуночи. Если бы на следующий день я проснулся в теле гигантского насекомого, моя судьба была бы вполне оправдана.

НАПИСАНО СЛОВ: 95

 

Писательница и поэтесса Майя Энджелоу позирует для портрета в Вашингтоне, округ Колумбия, 15 декабря 1992 года. Фото Дадли М. Брукс/ the Washington Post, Getty Images

День 3: Майя Энджелоу

Майя Энджелоу придерживалась строгого графика, но наиболее интригующим мне показалось то, как она создавала благоприятные условия для работы:

Во всех городах, где я жила, у меня была съемная комната в отеле. Я арендовала номер на несколько месяцев и уходила из дома в шесть, чтобы начать работу в половине седьмого. Я писала лежа на кровати, опираясь на локоть с такой силой, что он немел. Я запрещала горничным менять постельное, так как никогда не спала там… По моему требованию все было снято со стен. Я не хотела ничего видеть. Заходя в комнату, я ощущала свободу от всех своих предубеждений.

Кажется неразумным постоянно платить за аренду комнаты в отеле, живя на зарплату внештатного корреспондента. Лишь один из мотелей поблизости сдавал комнаты менее чем за $90 за сутки. Прежде чем снять комнату, я заглянул на yelp.com. «Мет, хаос и убийство» — сообщал одинокий отзыв. «Менеджер закрывает глаза совершенно на все… даже на женщину, зарезанную насмерть!»

Хотя этот мотель несомненно предоставил бы мне бездну захватывающего материала, я предпочел воссоздать отельный опыт писательницы у себя дома. Найти свободную от предубеждений комнату с голыми стенами не составило труда. Ванная вполне подходит, как по мне.

На протяжении верных трех часов я писал, сидя на унитазе. По очевидным причинам место было весьма удобно, и, если бы ноги не затекли, я бы с большим удовольствием продолжил свое занятие. Моя собака склонна к приступам паранойи и подозрительности, когда я остаюсь в ванной продолжительное время, так что ее скулеж несколько отвлекал от процесса. Впрочем, эта помеха с легкостью устранилась, когда я чуточку приоткрыл дверь.

Наконец, хоть какой-то успех.

НАПИСАНО СЛОВ: 1015

День 4: Оноре де Бальзак

Бальзак был первоклассным чудаком. Он ложился спать «с петухами» в шесть вечера и просыпался в час ночи, чтобы заняться письмом. Помня о проблемах, возникших с графиком Кафки, я не стал повторять график Бальзака до мельчайших деталей. Но меня очень заинтересовала его любовь к кофеину. Ходят легенды, что Бальзак ежедневно выпивал около 50 чашек кофе.

Теперь понятно, почему он больше известен количеством своих произведений, а не их качеством. Но, как сказал бы товарищ Сталин, количество переходит в качество. После трех дней, которые сложно назвать продуктивными, я был готов выжать из себя максимум и извергнуть просто дохрена слов, пусть даже я умру от передоза кофеином (по слухам, Бальзак от этого и погиб).

Проснувшись, я тут же выпил двойную дозу Nespresso. Затем я допил остатки в френч-прессе и направился в кафе, где можно было бесплатно пополнить кружки. Я был готов с головой окунуться в работу благодаря бережно собранной и обжаренной особым образом наркоте внутри меня.

Вскоре дали о себе знать и другие эффекты. Непроизвольная сильная дрожь в ноге привлекла внимание людей за соседним столиком (не удивлюсь, если ближайших сейсмологов тоже). В сочетании с частыми походами в туалет это делало мое пребывание в кафе мучительным для окружающих.

Из-за навязчивой мысли, что кто-то может спереть мой ноутбук, я всякий раз таскал его с собой в уборную. Этот драндулет долго включается, даже когда просто находится в спящем режиме, а постоянные экскурсии в туалет замедлили нас обоих. Хотелось кричать.

К тому времени я уже ходил по краю, так как выпил три чашки кофе (и это не считая утреннего Nespresso и френч-пресса). Чтобы остыть, я обошел квартал, а когда вернулся, увидел, что какой-то мужчина занял мое место. Да кем этот ублюдок себя возомнил? Но как только я представил детали «кофейной защиты», которую буду использовать в суде после убийства, то успокоился и убедил себя, что смогу работать дома с не меньшей эффективностью.

Естественно, я повалился, как только переступил порог. Остаток дня я проревел в постели с закрытыми шторами. Бальзак был настоящим психопатом.

НАПИСАНО СЛОВ: 1 230 (из которых лишь около 300 имели смысл)

ВЫПИТО КОФЕ: Пять чашек, два эспрессо

День 5: Дон Делилло

Я считаю Дона Делилло величайшим из ныне живущих американских писателей, однако его образ жизни не слишком меня вдохновил:

Утром я работаю на ручной пишущей машинке. Я пишу около четырех часов, а потом выхожу на пробежку. Это помогает мне переключиться с одного мира на другой. Деревья, птицы и мелкий дождик — довольно приятный антракт. Во второй половине дня я снова работаю два-три часа, а затем погружаюсь в книжное, абсолютно прозрачное время, ход которого не заметен. Никаких перекусов или кофе. Никаких сигарет… Писатель сначала идет на крайние меры для достижения состояния одиночества, а потом ищет способы его растратить: смотреть в окно или читать случайные словарные статьи. Чтобы разрушить эти чары, я смотрю на фотографию [Хорхе Луиса] Борхеса.

У меня нет пишущей машинки. Чтобы это восполнить, я писал на компьютере, не удаляя ничего уже набранного, как бы мне этого не хотелось. Нажатие клавиши backspace происходит в основном за счет мышечной памяти, и постоянные попытки сдерживать это желание сводили меня с ума. Когда я впал в ступор (а это случилось почти сразу), то уставился на фото Борхеса. Ничего не произошло. Я поискал другие его фото. Все еще ничего. Поиски завели меня куда-то не туда, и я потерялся на следующие несколько часов. В итоге я каким-то образом оказался на IMDb в разделе киноляпов фильма «Месть полудурков 2: Полудурки в раю».

Следование графику Делилло не помогло мне писать, но кое-что я все-таки узнал. «Когда чуваки из „Альфа Бета‟ заставили чуваков из „Три Лямбда‟ раздеться до трусов, Льюс остается в белых брифах. Но когда они возвращаются в гостиницу Coral Essex после пятичасовой поездки автостопом, на нем уже более длинные и менее вызывающие шорты. И никто не объясняет эту перемену».

НАПИСАНО СЛОВ: 410

День 6: Натали Голдберг

Натали Голдберг подробно описала, как она пишет, и ее книги полны изящных приемов и советов. В Writing Down the Bones Голдберг предлагает использовать реквизит, чтобы отправить свое сознание в другой мир:

Небольшой реквизит может переносить ваш разум в другое место. Когда я сажусь писать, обычно у меня во рту сигарета. Если я в кафе, где есть знак «Не курить», я ее не поджигаю. Я вообще-то и не курю, так что это не имеет значения. Сигарета — это реквизит, помогающий мне перенестись в другой мир. Это бы не сработало, если бы я действительно курила. Нужно делать то, что вы обычно не делаете.

Я живу в Калифорнии, и сигареты здесь стоят около трехсот долларов, поэтому я не решился купить целую упаковку, чтобы проверить трюк Голдберг. Вместо этого я позаимствовал электронную сигарету друга и держал ее во рту в кафе. Я выглядел как идиот. Когда стресс от осознания данного факта стал слишком сильным, я вышел на улицу и покурил ее, пока не почувствовал себя плохо.

Меня не перенесло в другой мир. Меня не перенесло даже в страну ароматов. Мне пришлось прилечь.

НАПИСАНО СЛОВ: 680

День 7: Уильям Гибсон

Расписание научного фантаста Уильяма Гибсона выстроено настолько чутко, что вовсе не похоже на ежедневный ритуал:

Когда я пишу книгу, то встаю в семь, проверяю электронную почту и делаю интернет-омовение, как и все в наши дни. Пью кофе. Три дня в неделю я хожу на пилатес, возвращаюсь к десяти или одиннадцати. Затем сажусь и пытаюсь писать. Если абсолютно ничего не происходит, я разрешаю себе покосить газон. Но, как правило, достаточно сидеть и действительно пытаться, чтобы дело сдвинулось с мертвой точки. После я делаю перерыв на обед, возвращаюсь и пишу еще немного. А потом решаю прилечь. В моем процессе важно вздремнуть. Это не сон, но околосонное состояние, когда разум пробуждается.

Раньше я никогда не ходил на пилатес, но в этот раз записался на Abs and Booty Burn («Сожги живот и попу») в соседней студии. Инструктор носила беспроводной микрофон, словно читала лекцию на TED Talks, хотя в тесном помещении нас было всего пятеро. Реформер для пилатеса — сложная штука из веревок, колесиков и ручек. Понимаю, почему это понравилось фантасту.

И все же потом я смог сделать хоть какую-то работу, несмотря на то, что моя попа отчаянно горела.

НАПИСАНО СЛОВ: 1228

День 8: Хантер С. Томпсон

Когда настал конец моего недельного эксперимента, я не думал, что справлюсь. Подражая писателям, я не чувствовал ответственности за свои неудачи. Харуки Мураками виноват, не я. Стремясь расширить эту проекцию, я нашел еще одного писателя для подражания.

Мир обязан Хантеру С. Томпсону за, пожалуй, самый одиозный писательский ритуал в истории. По словам его биографа Э. Джина Кэрролла, день Томпсона начинался в три часа дня с бокала Chivas Regal, а продолжал он вести дела уже под кокаином и кислотой:

Я выбрал его специально, так как знал, что подражать его расписанию невозможно. Черт, да он сам ему не следовал. Однако его ритуалы научили меня кое-чему. Независимо от того, сколько дорожек кокаина он уничтожил и упаковок мороженого съел, Хантер Томпсон всегда находил время писать. И с этим сложно спорить, ведь его труды может прочитать каждый.

Вместо того, чтобы пьянствовать, я решил следовать любому распорядку дня, которому захочу, до тех пор, пока он помогает мне писать. Вот почему я взял еще одно занятие пилатеса и подготовил свою ванную комнату для интенсивного постпилатесного письма.

Оригинал: Vice.
Автор: Ник Грин.

Переводили: Алёна Мосягина, Анна Василенко, Вероника Чупрова, Светлана Писковатскова.
Редактировали: Слава Солнцева, Сергей Разумов.

Пятнадцать умных книг про современное искусство

Подборка актуальных книг о современном искусстве, способных помочь разобраться в именах, стилях, направлениях и особенностях «contemporary» арт-рынка

Хэл Фостер, Розалинд Краусс. «Искусство с 1900 года. Модернизм, антимодернизм, постмодернизм»

Новаторская по содержанию и форме, книга «Искусство с 1900 года» уже признана вехой в истории искусства. Для ее второго издания Хэл Фостер, Розалинд Краусс, Ив-Ален Буа и Бенджамин Х.Д.Бухло — ведущие историки искусства и критики нашего времени — уточнили и расширили свои первоначальные тексты, а также дополнили издание обзором новейших тенденций современного искусства. В компании с Дэвидом Джослитом они предлагают читателю самую полную на сегодняшний день критическую историю искусства XX — начала XXI века. Сто двадцать две главы, выстроенные хронологически, год за годом обозревают ключевые события в искусстве — будь то создание выдающегося произведения, публикация важного текста или открытие значительной выставки, — образуя не одну, а множество историй искусства в период с 1900 года до наших дней. Углубленному анализу подвергнуты все поворотные моменты и прорывы модернизма и постмодернизма, а также антимодернистские реакции, время от времени выступавшие с альтернативными взглядами на искусство и мир.

Гибкая структура книги, пронизанной сетью перекрестных ссылок, позволит читателю выбрать свой собственный курс в изучении искусства ХХ — начала XXI века с опорой на один из нескольких сценариев — таких, как история определенного медиума, например живописи; развитие искусства в определенной стране; эволюция того или иного направления, например сюрреализма; формирование единого стилистического или концептуального корпуса произведений, например абстракционизма или минимализма. В четырех введениях подробно рассмотрены основные методологии, направляющие историю искусства наших дней: это поможет читателю лучше понять сегодняшние критические подходы. В рамках двух круглых столов авторы совместно обсуждают некоторые вопросы, поднятые искусством первой и второй половины XX века, а также выступают с предположениями о будущем. Дополнительная информация о внешних, но важных для истории искусства событиях, местах и людях дана во врезках, пунктиром сопровождающих текст. В конце тома помещены глоссарий, разъясняющий ряд ключевых понятий книги, обширная библиография по ее темам и перечень основных интернет-ресурсов по искусству.

Считающаяся итоговой на данный момент работой в своей области, книга «Искусство с 1900 года» будет полезна каждому, кто хочет разобраться в хитросплетениях искусства современной эры. Издание содержит 744 иллюстрации, в том числе 510 цветных.

Розалинд Краусс. «Подлинность авангарда и другие модернистские мифы» (2003)

Высококлассный образец постструктуралистской культурной критики — самая известная книга крупнейшего аналитика современного искусства Розалинд Краусс представляет собой сборник эссе, написанных и опубликованных преимущественно в 1980-е годы. В них Краусс подвергает анализу самые разнообразные сюжеты истории художественного модернизма — от Дюшана и Джакометти до Сола Левитта и Эллсворта Келли. Однако, исследуя искусство XX века, она постоянно ставит под вопрос саму позицию исследователя, те концептуальные рамки, в которых исследование происходит.

Можно ли интерпретировать в терминах искусства то, что изначально искусством не являлось и стало таковым только в глазах потомков? Что важнее в исследовании творчества художника — перипетии его жизненного пути или внеперсональная, идеологическая и историческая ситуация, которую он отразил? Каков статус подлинника в искусстве XX века и чем сегодня отличается подлинник от копии? О чем говорят нам сквозные мотивы модернистского искусства? — такое многообразие вопросов поднимает Краусс в своих эссе. За этим многообразием стоит один метавопрос, главный вопрос не только этой книги, но и всего творчества исследовательницы: что значит интерпретировать искусство? Какова роль искусствоведа в формировании наших взглядов на историю искусства?

Сьюзен Сонтаг. «Против интерпретации и другие эссе»

Дебютный сборник эссе Сьюзен Сонтаг «Против интерпретации и другие эссе», впервые увидевший свет в 1966 году, к настоящему времени переведен на семь языков. В него вошли статьи, печатавшиеся с 1962 по 1965 годы в журналах Partisan Review, New York Review of Books, Commentary, The Nation и других, посвященные литературе, театру, изобразительному искусству и кино. Часть из них — «Против интерпретации», «О стиле», «Заметки о кэмпе» — за пятьдесят лет, прошедших с момента написания, стали фундаментальными текстами современной культуры и академического дискурса и до сих пор вызывают оживленную интеллектуальную полемику.

В послесловии, написанном к испанскому изданию сборника в 1996 году, Сонтаг замечает: «Я выступала — и выступаю — за многообразную, разносоставную культуру». И действительно, сочетание героев, тем и явлений, к которым она обращается в своих текстах, поражает. Среди них — Альбер Камю и научно-фантастический кинематограф, религия и психоанализ, хеппенинги и Клод Леви-Стросс. Но подобный интерес к самым разным феноменам культуры лишь подчеркивает увлеченность и искренность в ее исследованиях, и даже «похвала произведению, третировавшемуся в ту пору как “популярная” культура, вовсе не означала тайного заговора против высокой культуры и ее сложности».

Уилл Гомперц. «Непонятное искусство. От Моне до Бэнкси»

Эта блестящая книга – ответ тем, кто считает современное искусство не то заумью снобов, не то откровенным обманом. Какой смысл заключен в «Черном квадрате» Малевича? Что имел в виду Энди Уорхол, изображая бесчисленные банки томатного супа? И причем тут вообще писсуар? В своем захватывающем и подчас шокирующем рассказе о полуторавековой истории современного искусства Уилл Гомперц не ставит перед собой задачу оценивать те или иные произведения. Он дает читателям «краткий курс» культурных кодов-подсказок, позволяющих самостоятельно ориентироваться в современном художественном пространстве и разбираться, где «пустышка», а где шедевр.

Великолепный язык, прекрасный перевод. Умный, наблюдательный, остроумный и современный автор. Идеальная внятность, связность, логичность рассуждений, с полным пониманием того, что нужно объяснить по-настоящему сложные, неоднозначные, да ещё и не особенно отдаленные во времени явления.

Уилл Гомперц – редактор отдела искусств Би-Би-Си. До этого назначения в 2009 году он в течение семи лет работал директором по медиатехнологиям лондонской галереи Тейт, самого посещаемого и влиятельного музея современного искусства в мире. По результатам опроса журнала Creativity Magazine (New York) был назван в числе «50 самых креативно мыслящих людей мира».

Иосиф Бакштейн. «Внутри картины: статьи и диалоги о современном искусстве»

Иосиф Бакштейн — один из самых известных участников современного художественного процесса, не только отечественного, но интернационального: организатор нескольких московских Биеннале, директор Института проблем современного искусства, куратор и художественный критик, один из тех, кто стоял у истоков концептуалистского движения. Книга, составленная из его текстов разных лет, написанных по разным поводам, а также фрагментов интервью, образует своего рода портрет-коллаж, где облик героя вырисовывается не просто на фоне той истории, которой он в высшей степени причастен, но и в известном смысле и средствами прокламируемых им художественных практик.

 

Брэндон Тейлор. «Art Today. Актуальное искусство 1970-2005»

Книга известного английского искусствоведа Брэндона Тейлора посвящена искус­ству последних трех десятилетий. В этот период мир переживал огромные изменения. Высокие технологии, Интернет, обострение социальных противоречий, межконфессио­нальные конфликты — все это породило новые тенденции в живописи и скульптуре, в ки­но и фотографии.

Автор рассказывает о том, что уже успело стать классикой и о том, что только начинает признаваться искусством. Текст сопровождается обширным иллюстра­тивным материалом.

Дональд Томпсон. «Как продать за $12 миллионов чучело акулы. Скандальная правда о современном искусстве и аукционных домах»

Дональд Томпсон — профессор Гарварда, известный знаток современного искусства. В своей книге он подробно рассказывает обо всех составляющих мира современного искусства: дилерах, аукционных домах, галереях, коллекционерах, арт-брендах и начинающих художниках. Томпсон приводит скандальные подробности и открывает читателю шокирующую правду о рыночных механизмах арт-бизнеса.

Дональд Томпсон. «Супермодель и фанерный ящик. Шокирующие истории и причудливая экономика современного искусства»

Известный знаток и ценитель произведений искусства Дональд Томпсон, автор бестселлера «Как продать за 12 миллионов чучело акулы» погружает читателя в мир аукционов, маркетинга и арт-рынка. Откровенно, остроумно и жестко он рассказывает о том, как благодаря шумихе и скандалам имена современных художников становятся брендами и почему по меньшей мере странные, а вернее сказать, жуткие, антиэстетические произведения продаются по заоблачным ценам, о том, кто их покупает и какова мотивация покупателей. Томпсон обращает внимание на растущее влияние супердилеров и дуополии крупнейших аукционных домов, размышляет о проблемах установления подлинности художественных произведений, о том, как создаются и рушатся репутации, о закулисной возне в мире искусства. Среди его источников информации – дилеры, бывшие и настоящие сотрудники аукционных домов и галерей от Нью-Йорка и Лондона до Абу-Даби и Пекина.

Пирошка Досси. «Продано! Искусство и деньги» (2011)

Обличительный документальный триллер о круговой поруке между художником, галеристом, коллекционером, музеем и аукционом. В своем исследовании, рассчитанным на самую широкую публику, Пирошка Досси пытается раскрыть секреты системы, которая позволяет художникам зарабатывать миллионы и заставляет простых смертных возмущаться по поводу этих самых миллионов, полученных вроде как «ни за что».
Профессионально привлекая данные из сферы экономики, социологии, психологии и истории искусства, Досси анализирует сам феномен торговли «вечными ценностями», суть этих самых «вечных ценностей», а также те изменения, которые происходят с данным рынком в свете технического и социального прогресса.

Иронический трактат о том, как формируется стоимость арт-объектов и как функционирует самый субъективный и странный из рынков — рынок совриска — must have для всех интересующихся темой европейцев. В большинстве музеев Германии, например, в каждой книжной лавке обязательно есть в наличии три канонических текста — Ролан Барт, Сьюзен Сонтаг и Пирошка Досси.

Клэр Бишоп. «Радикальная музеология», или Так ли уж «современны» музеи современного искусства?

Профессор Городского университета Нью-Йорка Клэр Бишоп о проблеме периодизации современного искусства и о том, что значит «быть современным».
В книге «Радикальная музеология» Бишоп по-новому трактует «современность» в современном искусстве, анализирует кураторские практики, определяющие роль музея в общественной жизни, и на примере трех на первый взгляд не похожих друг на друга музеев (Музея Ван Аббе в Эйндховене, Музея королевы Софии в Мадриде и Музея современного искусства Metelkova в Любляне) рассказывает о том, как справляться с сокращением бюджета, как по-новому обращаться к зрителю, какими должно быть современное музейное коллекционирование и выставочные практики

 

Джон Сибрук. «Nobrow. Культура маркетинга. Маркетинг культуры»

Американский культуролог, журналист и колумнист журнала New Yorker Джон Сибрук нашел слово, более всего подходящее для описания современной культуры — «ноубрау» (nobrow): культуры не высокой (highbrow — «заумный», «высоколобый» или, дословно, «высокобровый») и не низкой (lowbrow — «низкобровый»), и даже не средней (middlebrow), а существующей вообще вне старой иерархии вкуса.
В своей книге Сибрук пишет о крушении привычной культурной иерархии высокого и низкого, элитарного и массового, хорошего и дурного вкуса. Сегодня продукты культуры, как и другие товары – машины, одежда и обувь, предметы интерьера – подчиняются маркетинговым критериям: модно/не модно, продается/не продается. На смену привычной иерархии «высокой» (элитарной) и «низкой» (массовой) культуры пришло единое поле культуры ноубрау.

«Лексикон нонклассики. Художественно-эстетическая культура XX века» под редакцией философа, историка эстетики В. В. Бычкова

Энциклопедическое научно-информационное концептуальное исследование, посвященное крупнейшему в истории культуры переходному периоду — художественно-эстетической культуре XX века — от классической Культуры к принципиально иному эстетическому сознанию и артпроцессам техногенно-компьютерной цивилизации XXI в. Открытый гипертекст коррелирующих друг с другом и иными интертекстуальными феноменами статей, выявляющий специфику, главные тенденции, направления, систему понятий и терминов, утвердившихся для их обозначения, а также главные персоналии художественно-эстетической культуры XX в в контексте основных парадигм европейской классической традиции, как ее логически-алогичное завершение. При этом основное внимание уделено именно новаторским, неклассическим, постклассическим феноменам и личностям, характеризующим более чем столетний процесс движения в культурном пространстве: авангард — модернизм — постмодернизм, в сферах эстетического сознания и визуальных искусств, главным образом, но также в литературе и музыке от символизма и импрессионизма до арт-проектов конца XX в. Статьи Лексикона учитывают новейшие достижения в сфере гуманитарного знания, написаны доступным самым широким читательским кругам языком, снабжены богатой библиографией.

Эрика Фишер-Лихте. «Эстетика перформативности»

В 2004 году в издательстве «Зуркамп» вышел итог десятилетнего исследования видного немецкого театроведа Эрики Фишер-Лихте — книга «Эстетика перформативности». В труде исследуется феномен перформанса в современной художественной культуре. Автор рассматривает искусство перформанса с не менее пристальным вниманием, чем принято в науке по отношению к традиционным видам искусства; исследует истоки перформанса и его современное бытование, и приходит к выводу о необходимости создания новой эстетики, способной его описать и истолковать. Книга предназначена для всех, кто интересуется перформансом, его местом в современной культуре, а также экспериментальным театром и новыми формами художественной практики в широком смысле слова.

Екатерина Андреева. «Постмодернизм. Искусство второй половины ХХ — начала XXI века»

Книга Е. Ю. Андреевой об интернациональном изобразительном искусстве второй половины XX — начала XXI века посвящена поиску ответа на вопрос: что в каждый данный исторический момент понимают под словом «современный»? Читателю предлагается увлекательное путешествие через несколько пластов современности от 1940-х годов к сегодняшнему дню. Исследуя смену концепций современного искусства, автор рассказывает историю основных его направлений: абстрактной живописи, поп-арта, неодада, минимализма, концептуализма, лэнд-арта, политического и феминистского искусства, симуляционизма и апроприации, видео-арта. Творчество российских художников впервые рассматривается как составная часть общемировой эволюции актуального искусства. Книга богато иллюстрирована и адресована всем интересующимся личностями, идеями и проблемами современного художественного творчества.

Екатерина Юрьевна Андреева (род. 24 января 1961 года в Ленинграде) — арт-критик, куратор, искусствовед, специалист по русскому и зарубежному искусству XX—XXI веков, кандидат искусствоведения, доктор философских наук, ведущий научный сотрудник Отдела новейших течений Государственного Русского музея.

Эми Демпси. «Стили, школы, направления: путеводитель по современному искусству»

Книга Эми Демпси представляет собой энциклопедию искусства во всём его разнообразии. Предлагаемый в книге свод 300 стилей, школ и направлений дает представление о кардинальных линиях развития в живописи, скульптуре, архитектуре и дизайне одного из самых динамичных и увлекательных периодов в истории искусства. В основных статьях книги, посвященных 100 наиболее значительным стилям и направлениям, приводятся программные позиции, изложенные в художественных манифестах, суждения критиков, описываются драматические события, связанные с выставками, восторженная или возмущенная реакция публики.

В книги освещаются такие уникальные явления как: экспрессионизм и модернизм, Ар Брют и Фанк-арт, хай-тек и интернет-арт, искусство перформанса и особенности Амстердамской школы, синтетизм и итальянское новеченто, «Группа 7» и социалистический реализм, Ар Деко и поп-арт, «Школа кухонной раковины» и «Новый брутализм», кубизм и группа «Наби», «конкретное искусство» и искусство инсталяции, постживописная абстракция и боди-арт — все то, что повлияло и влияет на художников, фотографов, писателей, обычных зрителей, читателей и потребителей. Книга интересна и тем, что даёт краткий экскурс не только в историю искусства, ремесла и развития всей цивилизации, она показывает тесное и неразрывное переплетение этого самого искусства и жизни.

Источник

Иосиф Бродский. «Набережная неисцелимых»

“Любовь, в общем, приходит со скоростью света; разрыв — со скорость звука. Падение скорости от большей к меньшей и увлажняет глаз. Поскольку ты сам конечен, отъезд из этого города всегда кажется окончательным; оставив его позади, оставляешь его навсегда. Ибо отъезд есть ссылка глаза в провинцию прочих чувств; в лучшем случае в расселины и расщелины мозга.

Ибо глаз отождествляет себя не с телом, а с объектом своего внимания. И для глаза, по соображениям чисто оптическим, отъезд обозначает не расставание тела с городом, а прощание города со зрачком.

Так и удаление того, кого любишь, особенно постепенное, вызывает грусть, независимо от того, кто именно и по каким причинам реально движется…”

 

“…Но я полагаю, что можно говорить о верности, если возвращаешься в место любви, год за годом, в несезон, без всяких гарантий ответной любви. Ибо, как любая добродетель, верность стоит чего-то лишь до тех пор, пока она есть дело инстинкта или характера, а не разума. Кроме того, в определенном возрасте и к тому же при определенной специальности, ответная любовь, строго говоря, не обязательна. Любовь есть бескорыстное чувство, улица с односторонним движением. Вот почему можно любить города, архитектуру, музыку, мертвых поэтов, или, в случае особого темперамента, божество. Ибо любовь есть роман между предметом и его отражением. Это, в конце концов, и приносит тебя в этот город, как прилив приносит воды Адриатики и, дополнительно, Атлантики и Балтики. Во всяком случае, предметы не задают вопросов; пока эта стихия существует, их отражение гарантировано – в форме возвращающегося путешественника или в форме сна, ибо сон есть верность закрытого глаза. Это та надежность, которой лишен человеческий род, хотя мы тоже отчасти вода.”

8 книг, которые должен прочесть каждый дизайнер

Книги профессиональной тематики вряд ли сделают из вас дизайнера. Но они определенно необходимы для того, чтобы создать основу для деятельности и помочь избежать ошибок, на которых набивали шишки предшественники. Книги для дизайнеров не дадут вам подробной инструкции, как стать профессионалом, но они откроют новые взгляды и расширят границы ваших знаний.

Чтобы не быть голословными, мы составили подборку, основываясь не только на личных предпочтениях, но и опираясь на мнения экспертов. Открывайте и пополняйте свои списки must-read.

1. Эрик Шпикерманн «О шрифте»

 

Эрик Шпикерманн «О шрифте»

Книга для тех, кто хочет понимать интонацию шрифта и разбираться в тонкостях типографики.

Книга, демонстрирующая на простых и привычных примерах, что типографика — не искусство для избранных, а мощный инструмент доступный всем, кому есть что сказать. Шрифт сопровождает нас везде: на упаковках продуктов, вывесках, экранах телевизоров и смартфонов. И Шпикерманн доказывает, что шрифт — та же интонация, это наглядный язык, соединяющий автора и читателя.

Автор рассказывает об истории возникновения разных гарнитур, о грамотном их использовании и отвечает на вопрос о том, почему каждый день их требуется все больше и больше.

«Книга редкой практической силы. Ценность издания заключается в её углубленном раскрытии понятия Шрифт не только со стороны проектирования, но и с точки зрения функций типографики», — отзывется Андрей Кожанов, бренд-консультант, куратор магистратуры «Бренд-дизайн» в Высшей школе брендинга и руководитель агентства FRONT:DESIGN.

Об авторе:

Эрик Шпикерманн — дизайнер, профессор Бременской академии искусств, член Немецкого совета по дизайну, президент Международного общества дизайнеров типографики.

Если вы когда-нибудь были в Германии и катались на немецких поездах — надписи, схемы и указатели, которые вы видели на остановках, перронах и вокзалах, написаны шрифтом Deutsche Bahn, созданным руками Эрика Шпикермана. И это далеко не единственная его заслуга: он также создатель шрифта для немецкого Audi и автор нового дизайна для журнала «The Ecоnomist».

2. Ян Чихольд «Новая типографика. Руководство для современного дизайнера»

 

Ян Чихольд «Новая типографика. Руководство для современного дизайнера»

Книга для тех, кто интересуется историей графического и шрифтового дизайна.

Книга Яна Чихольда — это классика. Несмотря на то, что описанные стандарты устарели и не используются, а сам Чихольд со временем отказался от многих высказанных идей, книга все равно является манифестом современной типографики.

Это доскональное и подробное исследование, охватывающее широкий круг вопросов: от теорий социального критицизма и истории искусств до возрастающей важности фотографии в графическом дизайне.

Чихольд рассказывает о трансформации графического дизайна в эпоху модернизма, о становлении новых убеждений применительно к типографике, а также формулирует предельно ясные и четкие правила оформления печатных материалов.

«Человек, который понимает глубокое внутреннее сходство типографики и архитектуры, который смог проникнуть в сущность новой архитектуры, не сомневается в том, что будущее — за Новой типографикой, а не за старой»

Об авторе:

Ян Чихольд — немецкий типограф, дизайнер и преподаватель, внесший огромный вклад в развитие графического дизайна и типографики XX века. Его работы практичны и эстетичны. Чихольд много работал в книжном дизайне, оформив значительное количество немецких, швейцарских и английских изданий.

3. Пол Рэнд «Дизайн: форма и хаос»

 

Пол Рэнд «Дизайн: форма и хаос»

Книга для тех, кто считает себя дизайнером.

Эту книгу от легенды должен прочитать каждый, кто имеет отношение к сфере дизайна. Ведь автор не просто рассматривает насущные проблемы дизайнеров, он обращается к ценностным основам и говорит о значении мышления в создании. Иными словами, Рэнд написал книгу, которая никогда не потеряет своей актуальности — она вечная, хоть и рассказывает о положении современного дизайна.

Автор обличает непрофессионализм и скоротечные «модные тренды», рассуждает о специфике творческой деятельности и той профессиональной страсти, благодаря которой рождается хороший дизайн. Свои тезисы автор иллюстрирует собственными работами, а также произведениями художников и дизайнеров, творчеством которых восхищается.

«Качество дизайна воспринимается как некая абстракция, один полагает, что другие понимают, что имеется в виду, хотя никто не уверен наверняка»

Об авторе:

«Это очень умный, очень злой, очень понимающий старик, который опережает свое время на сто лет. А может быть и на триста, просто мы об этом не узнаем при жизни», — такими словами Артемий Лебедев описывает Пола Рэнда, называя его своим учителем.

Американский арт-директор и дизайнер, известный своими корпоративными логотипами (IBM, Inc., Westinghouse, ABC и NeXT Стива Джобса), связал работу графического дизайнера с бизнесом и превратил ее в мощный бизнес-инструмент, лишив статуса скромного оформительства.

4. Оливер Сакс «Человек, который принял жену за шляпу»

 

Оливер Сакс «Человек, который принял жену за шляпу»

Книга для тех, кто хочет разобраться в отношениях между мозгом и сознанием.

Эта книга о людях, которые понимают мир иначе, о сложностях человеческого организма и сознания. Автор рассказывает истории нескольких человек, которые пытаются побороть серьезные и необычные нарушения психики, которые борются за выживание в условиях, совершенно невообразимых для здоровых людей. Труднопостижимые отношения между мозгом и сознанием Сакс объясняет доступно, живо и интересно.

Книга заставляет задуматься о том, где же те границы, за которыми стирается личность. Что именно определяет наше «Я»? В общем, побуждает задать себе много хороших вопросов.
Об авторе:

Оливер Сакс — известный британский невролог и нейропсихолог, автор ряда популярных книг, описывающих клинические истории его пациентов. Удивительный эрудированный человек, сочетающий в себе аналитические способности и философско-религиозные наклонности.

5. Герман Цапф «Философия дизайна Германа Цапфа»

 

Герман Цапф «Философия дизайна Германа Цапфа»

Книга для тех, кто хочет развить вкус и перенять опыт выдающегося дизайнера.

Единственным минусом этой книги можно считать то, что она не воспринимается целостно, потому что состоит из отдельных статей и лекций. Тем не менее, это не мешает получать уйму знаний и развивать собственный взгляд на дизайн. В избранных статьях Цапф делится своим опытом в вопросах, связанных с каллиграфией, типографикой и разработкой шрифта.

Издание прекрасно иллюстрировано работами автора и адресовано шрифтовикам, дизайнерам, оформителям и художникам книги.
Об авторе:

Герман Цапф — выдающийся немецкий шрифтовой дизайнер, каллиграф, художник книги, автор множества статей, посвященных современным технологиям в области типографики и книгоиздания. Цапф разработал сотни шрифтов для металлического набора, линотипов, фотонабора и цифровой печати, среди которых есть гарнитуры, считающиеся шрифтовой классикой.

6. Юрий Гордон «Книга про буквы от Аа до Яя»

 

Юрий Гордон «Книга про буквы от Аа до Яя»

Книга для тех, кто хочет самостоятельно мыслить в плоскости типографики и каллиграфии.

Внушительного размера издание представляет собой экскурс по истории типографики и глубокое исследование особенностей шрифта. Причем настолько подробное, что автор тщательно анализирует каждую букву русского алфавита.

Много внимания в книге уделяется элементам типографики и визуальной коммуникации. На конкретных примерах автор показывает, почему одни логотипы и надписи работают, а другие — нет. Поэтому книга будет интересна не только шрифтовикам и типографам, но и широкому кругу дизайнеров и оформителей. В каждой строчке — живой язык, любовь к читателю и желание сделать мир красивее.

«Развитое чувство прекрасного, как известно, один из признаков свободного человека»

Об авторе:

Юрий Гордон — шрифтовик, дизайнер, иллюстратор и гравер. Обладает на редкость широким творческим диапазоном — делает одновременно текстовые, акцидентные, сверхакцидентные шрифты, леттеринг, каллиграфию, шрифтовые иллюстрации, визуальную поэзию, реализует художественные проекты, основанные на типографике, и создает программы для работы со шрифтом.

За последние годы им были созданы или переведены на заказ более 300 начертаний шрифтов для различных клиентов, среди которых Газпромбанк, McDonald’s, Procter&Gamble, журналы Rolling Stone, Esquire, Огонёк и другие».

7. Джаред Даймонд «Ружья, микробы и сталь»

 

Книга для тех, кто хочет понять, почему в современном мире одни общества живут в благосостоянии, а другие — в нищете.

Эта книга стала международным бестселлером и принесла своему создателю престижную Пулитцеровскую премию. В основе лежит вопрос о том, почему разные регионы нашей планеты развивались настолько неравномерно. Ответ — подробное, масштабное исследование с серьезной аргументацией.

Опираясь на данные географии, ботаники, зоологии, микробиологии, лингвистики и других наук, Даймонд убедительно доказывает, что асимметрия в развитии разных частей света неслучайна, и опирается на множество естественных факторов. Но книга совсем не похожа на скучный научный доклад. Наоборот, большое количество увлекательных примеров из богатого опыта наблюдений за народами делает произведение Даймонда ярким, живым и, несомненно, достойным лучшей литературной премии.
Об авторе:

Американский эволюционный биолог, физиолог и автор нескольких научно-популярных работ, тематика которых охватывает антропологию, биологию, лингвистику, генетику и историю.

Обладатель Пулитцеровской премии за книгу «Ружья, микробы и сталь», по мотивам которой в 2005 году был снят документальный фильм производства National Geographic.

8. Йозеф Мюллер-Брокманн «Модульные системы в графическом дизайне»

 

Йозеф Мюллер-Брокманн «Модульные системы в графическом дизайне»

Книга для начинающих графиков, типографов и оформителей выставок.

Эта книга — рай для перфекциониста. Представляет собой подробное пособие, которое необходимо читать даже тем, кто знает советы о вёрстке наизусть. Она не просто детально и убедительно доказывает универсальность модульного метода, но структурирует все знания в систему.

Автор на примерах рассказывает о применении модульной сетки в дизайне книг, периодических изданий, корпоративной полиграфии и выставочных пространств.

«Если поля слишком малы, <…> пальцы касаются полос текста и иллюстраций, это вызывает безотчётную негативную реакцию»

Об авторе:

Йозеф Мюллер-Брокманн — графический дизайнер и преподаватель, один из самых известных и ярких представителей швейцарской дизайнерской школы. Его творческие взгляды сформировались под воздействием таких художественных течений, как конструктивизм, «Де стиль», супрематизм и Баухауз. С последним направлением также связано и имя Ле Корбюзье, о котором мы недавно писали.

Графические работы Мюллера-Брокманна являются признанным образцом простоты в дизайне и тонкого использования типографики, формы и цвета.

Источник

Лавкрафт. Страх неизведанного

Американский писатель и журналист, работавший в жанрах ужасов, мистики, фэнтези и научной фантастики, совмещая их в оригинальном стиле. Родоначальник Мифов Ктулху.

При жизни Лавкрафта его произведения не пользовались большой популярностью, однако уже после его смерти они оказали заметное влияние на формирование современной литературы ужасов. Его творчество уникально настолько, что произведения Лавкрафта выделяются в отдельный поджанр — так называемые лавкрафтовские ужасы.

К писателям, чьё творчество оказало влияние на Лавкрафта, что можно увидеть по его рецензиям в эссе «Сверхъестественный ужас в литературе» и из списка, представленного его биографом Сунандом Джоши, в первую очередь нужно отнести: Эдгара Аллана По (рассказ «Падение дома Эшеров»), Эдварда Дансейни, Артура Мейчена (новеллы из романа «Три обманщика»: «Повесть о белом порошке», «Повесть чёрной печати» и повесть «Белые люди»), Алджернона Блэквуда (рассказ «Ивы»), Амброза Бирса («Смерть Хэлпина Фрэйзера»), Лафкадио Хирна, Роберта Чамберса (новелла «Желтый знак» из романа «Король в жёлтом»), Монтегю Родса Джеймса (рассказ «Граф Магнус», так же «Чарующие руны»).

Лавкрафт родился в Провиденсе (штат Род-Айленд, США). Он был единственным ребёнком в семье ювелирного коммивояжёра Уинфилда Скотта Лавкрафта (1853—1898) и Сары Сьюзан Филлипс Лавкрафт (1857—1921). Известно, что его предки жили в Америке ещё со времён Колонии Массачусетского залива (1630).

Когда Говарду было два года, Уинфилда поместили в психиатрическую больницу, где тот находился в течение пяти лет до своего освобождения и скорой смерти 19 июня 1898 года.

Лавкрафт был воспитан матерью, двумя тётками и дедушкой Уипплом Ван Бюреном Филлипсом (1833—1904), который приютил семью будущего писателя. Говард был вундеркиндом — читал наизусть стихи ещё в возрасте двух лет, а с шести уже писал свои. Благодаря дедушке, у которого была самая большая библиотека в городе, он познакомился с классической литературой. Помимо классики он увлёкся готической прозой и арабскими сказками Тысячи и одной ночи.

В возрасте 6—8 лет Лавкрафт написал несколько рассказов, большая часть которых к сегодняшнему дню не сохранилась. В возрасте 14 лет Лавкрафт пишет своё первое серьёзное произведение — «Зверь в пещере».

С детства у Лавкрафта бывали кошмарные сны, но управлять ими или проснуться у него не получалось. Существа с перепончатыми крыльями, которых он называл «ночными мверзями», поднимали его в воздух и относили на «мерзкое плато Лэнг». Эти переживания писатель использовал в творчестве. Так, рассказ «Дагон» — это один из таких снов. После пробуждения состояние Лавкрафта было совершенно безумным, но он нашёл в себе силы записать сон. Перечитывая его через несколько дней, он ничего не изменил.

Ребёнком Лавкрафт часто болел и в школу пошёл лишь в возрасте восьми лет, но через год его забрали оттуда. Он много читал, изучал между делом химию, написал несколько работ (размножал их на гектографе небольшим тиражом) начиная с 1899 года («Научная газета»). Через четыре года он вернулся в школу.

Уиппл Ван Бюрен Филлипс умер в 1904 году, после чего семья сильно обеднела и была вынуждена переехать в меньший дом на той же улице. Говарда опечалил выезд, и он даже подумывал о самоубийстве. Из-за нервного срыва, случившегося с ним в 1908 году, он так и не окончил школу, чего сильно стыдился.

Лавкрафт писал фантастику ещё в детстве («Зверь в пещере» (1905), «Алхимик» (1908)), но позже предпочёл ей поэзию и эссе. Вернулся к этому «несерьёзному» жанру он лишь в 1917 году с рассказами «Дагон», затем «Гробница». «Дагон» стал его первым изданным творением, появившись в 1923 году в журнале «Таинственные рассказы» (англ. Weird Tales). В то же время Лавкрафт начал свою переписку, ставшую в итоге одной из самых объёмных в XX веке. Среди его корреспондентов были Форрест Аккерман, Роберт Блох и Роберт Говард.

Сара, мать Говарда, после долгой истерии и депрессии попала в ту же лечебницу, где умер её муж, и там же умерла 21 мая 1921 года. Она писала сыну до своих последних дней.

В 1919—1923 годах Лавкрафт активно писал, создав за эти годы более 40 рассказов, в том числе в соавторстве. При этом основным источником заработка всю сознательную жизнь для него являлась работа в качестве литературного редактора в развитой в то время в США отрасли любительской литературной журналистики: начинающие писатели и обладающие некоторыми средствами графоманы скромно оплачивали услуги образованного и литературно одарённого редактора, бравшего на себя также различный технический труд (хотя Лавкрафт всегда тяготился перепечаткой вручную как чужих, так и своих текстов).

Вскоре на собрании журналистов-любителей Говард Лавкрафт встретил Соню Грин, из семьи еврейских эмигрантов из Российской империи, и бывшую на семь лет старше Лавкрафта. Они поженились в 1924 году и переехали в Бруклин, Нью-Йорк. После тихого Провиденса нью-йоркская жизнь не полюбилась Лавкрафту. Во многом автобиографичным был его рассказ «Он». Через несколько лет супруги расстались, хотя и не оформили развода. Лавкрафт вернулся в родной город. Из-за неудавшегося брака некоторые биографы высказывали предположения о его гомосексуальности, но Грин, напротив, называла его «прекрасным любовником».

Вернувшись в Провиденс, Лавкрафт жил в «большом деревянном доме викторианской эпохи» по адресу Барнс-стрит, 10 вплоть до 1933 года (этот адрес является адресом дома доктора Уиллета в повести «Случай Чарльза Декстера Варда»). Этот период, возможно, наиболее интересный и продуктивный в жизни писателя. Он много путешествует по Новой Англии, посещает Квебек, Филадельфию, Чарльстон, по-прежнему ведёт активную переписку. Самые главные произведения Лавкрафта (иногда называемые «старшими текстами»), начиная с «Зова Ктулху» (1926), написаны именно в это время.

Несмотря на писательские успехи, Лавкрафт всё больше нуждался в деньгах . Он снова переехал, теперь уже в маленький домик. Сильное впечатление на него произвело самоубийство Роберта Говарда. В 1936 году у писателя обнаружили рак кишечника, вызвавший истощение.

Говард Филлипс Лавкрафт умер 15 марта 1937 года в Провиденсе.

Творчество Лавкрафта, повлиявшее на массовую культуру Запада, оставило неизгладимый след на творчестве бесчисленного числа писателей, работавших и работающих в жанре мистики и ужасов. Одним из творческих наследников Лавкрафта является и Стивен Кинг. Наиболее ярким произведением, в котором Стивен Кинг не подражает манере повествования Говарда Лавкрафта, но отдаёт дань таланту последнего, является повесть «Крауч Энд», экранизированная кинокомпанией «TNT» в сборнике киноновелл «Кошмары и фантазии Стивена Кинга». В работах Кинга чётко просматриваются следы влияния творчества Лавкрафта. Так, Роман «Оно» непосредственно отсылает читателя к космическому ужасу, пришедшему из незапамятных времён. Следует однако отметить, что ужас Кинга может быть довольно чётко разграничен на три основные части: космический (Лавкрафт), загробный и научный (Мэри Шелли).

Помимо прочего, действие большинства книг Стивена Кинга происходит в небольших американских городках, что также характерно и для работ Лавкрафта, который считал, что самые страшные вещи творятся в тихих местах.

200 редких книг об искусстве в открытом доступе

Музей современного искусства Гуггенхайма оцифровал 200 книг с художественными шедеврами в высоком качестве и выложил их в открытом доступе для всех желающих. Скачать в форматах PDF и EPUB.

Среди всего многообразия — книгах о таких художниках, как Казимир Малевич, Пабло Пикассо, Густав Климт, Рой Лихтенштейн и Василий Кандинский и многих других. Есть каталоги с прошедших выставок. Вся литература представлена на языке оригинала.