Tagged: Фотография

Устье Кришны / Альбарран Кабрера

Альбарран Кабрера – фотографы Анна Кабрера и Анхель Албарран, которые работают вместе как дуэт. Работа Анны Кабреры и Анхеля Албаррана были выставлена в Испании, Японии, Нидерландах, Франции, Германии, Ливане, Италии и Соединенных Штатах.

Пролог.

Есть история о младенческом Кришне, ошибочно обвиненном в том, что он съел немного грязи. Его мать, Яшода, подходит к нему с махающим пальцем, ругает его: «Ты не должнен есть грязь, ты непослушный мальчик». «Но я этого не знаю», – говорит божество, замаскированное под испуганного ребенка. «Tut! Tut! Открой рот, – приказывает Яшода. Кришна делает, как ему говорят. Он открывает рот, и Яшода задыхается. Она видит в устах Кришны всю полную безвременную вселенную, все звезды и планеты и расстояние между ними, все земли и моря и жизнь в них; она видит все дни вчерашнего дня и все дни завтрашнего дня; она видит все идеи и все эмоции, всю жалость и всю надежду, и три нити материи; «Господи, ты можешь закрыть рот», говорит она благоговейно.

В любой части Вселенной есть целая вселенная – Гамлет видел бесконечное пространство в двух словах; Уильям Блейк увидел мир в песчинке, небеса в диком цветке и вечность в часе.

David Fathi “Wolfgang”

Вольфганг Паули был одним из самых блестящих физиков 20-го века. Паули, профессор теоретической физики Швейцарского федерального технологического института, предложил существование нейтрино в 1930 году и получил Нобелевскую премию в 1945 году за принцип исключения.

Он также был проклят.

Однажды, когда он вошел в комнату, случилось что-то плохое. Все сломалось. Сбой оборудования. Коллеги в шутку называли это «Эффект Паули». Хотя это можно было легко объяснить как совпадение обстоятельств, некоторые в рамках научного сообщества, включая Паули, считали, что это реально.

Французский фотограф Дэвид Фатти был потрясен, когда впервые услышал об этом. «У меня было много проблем, пытаясь понять, как некоторые из самых ярких умов своего времени могут поддаться идеям, которые кажутся чистым суеверием», – говорит он.

«Но теперь я думаю, что для работы в такой области, как квантовая физика, настолько абстрактная и далекая от общей интуиции, вы, вероятно, должны быть предрасположены к мышлению за пределами “коробки”, и вы должны быть творческим и открытым для странных идей.»

Рассказ вдохновил Фатти на серию фотографий под названием “Wolfgang”, в котором представлены черно-белые фотографии того, что, по-видимому, является научным исследованием. Фатти использовал изображения из Европейского совета по ядерным исследованиям и Photoshop, чтобы создать мир, в котором призрак Паули преследует ученых из ЦЕРН (ЦЕРН (CERN) — Европейская организация по ядерным исследованиям, крупнейшая в мире лаборатория физики высоких энергий.). Это беззаботное сочетание фактов и вымыслов, где вы никогда не узнаете, что реально.

Боб Карлос Кларк, из серии The Agony и The Ecstasy, 1994

Боб Карлос Кларк фотографировал государственные школьные балы, получилось провокационно.

В 1994 году любовь была вокруг фотографа и провокатора Боба Карлоса Кларка. Поэтому он сделал то, что естественно пришло ему в голову – вытащил свою камеру и сделал полную коллекцию фотографий молодых любовников.

«Карлос Кларк, которого отправили на борт в Веллингтонский колледж, увидел это оргиатическое зрелище как «своеобразный побочный эффект британского государственного школьного образования», в котором доступ к другому полу ограничивается точкой одержимости, если не фактическим сексуальным убеждением», – пишет Макс Хьютон в одноименной книге, которая выйдет в мае.

Часто упоминаемый как британский Хельмут Ньютон, творение покойного фотографа связано с сексом, наготой, рабством и эротикой. Но даже с противоречивым характером его работы его фотографии были безграничны; переходя от изобразительного искусства к портрету знаменитостей, а также рекламе и обратно.

Пол Д’Амато. Баррио

Объекты публичного жилья, их внезапное уничтожение и их значение для истории расы и классовых проблем в США, хотя и увлекательны, недоступны для фотографии. – Пол Д’Амато

Следуя долгосрочному проекту, документирующему испано-говорящее сообщество на южной стороне Чикаго, в 2003 году Пол Д’Амато начал фотографировать три проекта государственного жилья из ближней западной части города: сады Роквелл, Генри Хорнер и Кабрини-Грин. “Please Be Free Now” берет свое название из граффити в проекте жилищного строительства Генри Хорнера, однако Пол использует более формальный подход, чем в своей предыдущей серии. Фото включают в себя текстурные исследования разбитого стекла и сожженных кукольных домиков, но в портфолио доминируют фотографии жителей района.

Пол Д’Амато родился в Бостоне, получил образование в Портленде и Нью-Хейвене, и в настоящее время живет и преподает в Чикаго, где он фотографирует на протяжении десятилетий. Фонд Мемориала Джона Саймона Гуггенхайма наградил его стипендией в 1994 году и грантом на субсидии в 2004 году, а Совет искусств штата Иллинойс признал его работу грантами в 1989 и 2005 годах. Его монография Баррио, фотографии из Пльзени и Чили в Чикаго была опубликована Университетом Chicago Press в 2006 году.

Душа британского Гэридж-а на фотографиях Эвена Спенсера

В последние годы все яснее становится, что мы не ценим гэридж так, как стоило бы. Волей-неволей задумываешься, что большинство диджеев, продюсеров, режиссеров и фэшн-дизайнеров, которые сегодня в своих работах ссылаются на Тодда Эдвардса и Ben Sherman, на самом деле выросли слушая Coal Chamber и одевая штаны от Criminal Damage.

По крайней мере один человек запечатлел это, и имя ему Эван Спенсер. За долгие годы карьеры Эван успел посотрудничать с The White Stripes, заснять безмятежные деньки грайма (если такое вообще было) и опубликовать их в своей книге “Открытый микрофон”, а также сделать фото для буклета Original Pirate Material Майка Спиннера. Его последний проект касается прославленной, но так достаточно и не задокументированной, эры UKG и представлен в виде новой книги “Бренди с колой”.

В ней собраны фантастические фотографии, прекрасно отражающие атмосферу первых гэридж-тусовок, на которых побывали все старшие братья моих друзей, по их же утверждениям. Штаны с газетными принтами, платья на пуговицах от Ив Сен-Лорана напоказ, море пролитого шампанского и других модных напитков. После долгих часов рассматривания этих фото и на фоне все нарастающего желания быть одним из изображенных там людей во всем атласном, я решил поговорить с Эваном о гэридже, грайме, одежде, и о том, на самом ли деле бывший нападающий “Ньюкасл Юнайтед” Энди Коул был одним из “50 первых гэридж-рейверов”.

Привет, Эван! Что ж, когда вы впервые услышали термин “гэридж” в отношении танцевальной музыки?

В начале 90-х, но это был американский гэридж, что-то вроде хауса. Нью-йоркский хаус с вокалом можно было бы назвать “гэриджем”. Впервые услышал это, наверно, на соул-сцене. Тогда все пересекалось, и я с своими приятелями посещал соул-вечеринки, избегая дикой рейв-сцены. Хаус проникал во все жанры, поэтому соул, и в то время, гэридж можно было назвать хаусом с элементами соула.

Много пересудов существует насчет того, кого считать родителями британского гэриджа. Каково ваше мнение?

Да, думаю, это стоящие разговоры. Это пришло из Америки, не из рейв-культуры, так как она именно британская. Это пришло из Детройта, и мы, например, в ночных клубах Ньюкасла, стали слушать хаус. Нам нравилось все это, но оно находилось бок о бок с соулом – Soul II Soul, современным соулом, SOS Band и всем этим дерьмом. Из-за этого, я думаю, рейв вышел на главные роли, а хаус превратился во что-то другое. И тогда, я бы сказал, спид-гэридж вырвался из Нью-Джерси и популяризировался здесь.

Какие вечеринки проходили в Лондоне на момент пришествия спид-гэриджа?

Если говорить о моем опыте, то я был в маленьком клубе на Hoxton Square, что в западном Лондоне, это был джангл-клуб. Фанатом этого я не был – слушать такую музыку всю ночь было охуенно скучно. Стиль ужасный, было действительно уныло.

Чем первые спид-гэридж вечеринки отличались от остальной ночной жизни столицы?

Это было, блять, невероятно. Были как парочки, так и множество танцующих вместе парней, причем всех одетых с иголочки и часто в красочные одежды. Это был пост-рейверный период, поэтому все выглядели малость убого, на самом деле. И внезапно мы отправлялись туда и видели людей, которые выглядели реально опрятными и элегантными. Это была показуха, ведь они все пили шампанское, но и очень захватывающе, потому что вы понимали, что что-то поменялось и было совершенно иным, нежели все остальное. Это казалось андеграундом, чем-то иным – ходить туда был потрясающе.

Эти вечеринки были строго для взрослых и все проходило мирно? Или же в них присутствовала жестокость?

Грубости не было. Никогда не чувствовал опасности. Все казалось радостным и праздничным, как на соул-тусовках. Было чувство, что ты просто пришел повеселиться. Много было позерства и людей в малость угрюмом настроении, но они просто стояли вокруг и все.

Ваша книга называется “Бренди и Кола”. Это напиток из тех гэридж-ночей? Или вы подразумеваете под этим нечто большее?

Ага, оно основывается на том, что все тогда пили: бренди и колу. Это был коктейль. На некоторых снимках девушки пьют шампанское, но большинство парней предпочли бы именно бренди с колой.

Это не тот напиток, который сейчас можно встретить?

Не видели, серьезно? Это упущение, верно?

Да. Были ли на гэридж-сцене наркотики?

Только травка. Это было карибское влияние, точнее даже, возможно, – восточно-индийское. Это те же британцы, верно? Тот же Лондон.

Так там не было привычных для рейв-сцены таблеток?

Верно, ничего подобного не было. Эти огромные, дерьмовые и показушные суперклубы c тысячами людьми, в тесноте мешавшими фиговые таблетки с реально фиговым коксом – никогда не любил подобное.

Какую роль сыграл стиль в истории UKG?

Огромную. Это была одна из самых неотъемлемых вещей, на самом деле. Люди одевались по-разному. Люди развивали этот стиль с более узкими вещами, нежели другие тогда носили.

Остальная часть Британии одевалась тогда как Леонардо Ди Каприо в “Пляже”.

Именно. Это были вещи от Addict и других отвратительных лейблов. Вещи становились уже, и я помню, как подумал, что это напоминает мне тусовку мобов, к которой я принадлежал, когда был моложе – парни танцуют все вместе в узкой и элегантной одежде. В то время у многих знакомых мне подростков были скутеры. Во всем этом было ощущение прекрасной Британии и люди очень заботились о своем внешнем виде, что, как мне кажется, затем исчезло.

Огромное количество модных вещей было создано в дизайнерских фирмах, которые, казалось, противопостовлялись предшествующим им эрам рейва и брит-попа. Можете ли вы сказать, что эта сцена стала синонимом роскоши?

Не совсем. Это был типичный британский набор – противопоставление всему остальному, субкультура, состоящая, по большей части, из выходцев рабочего класса, которые приодевались в уикэнды. Эскапизм, не так ли? Не думаю, что в этом была какая-то роскошь. Это появилось потом, но к этому времени сцена уже сформировалась.

Типичный гаражный лук для парней и для девушек – какой он?

Девушки носят удивительные платья. На лицо наносили бы простой макияж, а их волосы, ногти и каблуки были бы в безупречном состоянии. Также, чтобы хорошо смотреться, им надо уметь танцевать. Парней, конечно, можно разделить на несколько категорий, но спортивного стиля точно не было, если только чиносы или Guess Jeans. И можно было увидеть вещи от Paul Smith, потому что он использовал много вызывающей для того времени графики. Помню, у него были майки с огромными яблоками.

Я очарован китайскими принтами со всеми этими драконами повсюду на майках. Хотя, возможно, это было уже позже, когда пришли Pied Piper и ему подобные.

Да, это было немного позже, когда стиль стал более уличным.

Многие парни носили Kickers или туфли от Bass, верно?

Я все еще ношу их. Называю “глазгианскими туфлями”.

И эти бархатные черные брюки?

Да, из смешанных материалов. Их часто можно было видеть. На гэридж-вечеринку нельзя было прийти в джинсах, даже в хороших.

И Ben Sherman?

Да, и Ben Sherman, если вы малость хулиган. Но многие парни стали бы носить яркие атласные майки с дерзкими принтами. Можно было бы встретить многих людей в костюмах, но с длинными жакетами. Помню, что это было популярным. И вот парни в майках с принтом Moschino, в тенях и паре брюк. Ботинки от Gucci тоже были в большом почете.

Когда вы впервые начали понимать, что гэридж перестал быть андеграундом?

Когда пиратское радио стало зазывать подростков со всех окраин и провинций. В Ayia Napa можно было заметить множество изменений – британские тинейджеры становились хулиганами и начинали ходить по клубам. Можно было пройти по Old Kent Road и увидеть много детей, отрывающихся на рейвах, но чтобы в клубах… Но они стали тусить там на каникулах и это быстро стало популярным. Получаете полдюжины песен Крейга Дэвида, а там и Ministry of Sound объявили о релизе Rewind Garage Classics. Это же, блять, гвоздь в крышку гроба, так ведь?

В другой раз они выпустили дип-хаусовский сборник.

Сколько нам еще нужно этих дип-хаусовских сборников?

Именно. К 2004 году доминантной силой в урбанистической лондонской музыке стал грайм, более яростный и сырой по звучанию. Как думаете, почему?

Люди, делавшие эту музыку, были прошаренными и наученными гэриджом и So Solid – они хотели успеха и профита от этого. Но грайм был более экзистенциальным, не так ли? Был музыкой улиц, не так ли? Так они сами говорили. Вспомните, когда грайм впервые появился в 2004 году, So Solid Crew гастролировали с аншлагами по всей стране. Детей застреливали на этих концертах, либо около концертных площадок. Это, блять, правда, так ведь? Трое из So Solid были обвинены в убийстве.

Сейчас в клубах не стреляют, но раньше такое было довольно часто.

Охрана смехотворной стала, ее уже столько же, сколько и музыки. Но все привело к противоположному, правда? Все люди теперь с ножами ходят.

Можете вспомнить подобные инциденты?

Ага. К тому моменту я уже вышел из гэридж-тусовки, это случилось среди граймеров. Было что-то вроде музыкального форума в Royal Festival Hall, где находилось много подростков-граймеров и можно было видеть, как люди разбегаются. Но в грайме был дух соперничества, которого не было в гэридже, дух улиц, личного опыта, где каждый MC старался изо всех сил. Все эти танцы пришли потом.

Как вы считаете, подростки, даже в гэридже, были постоянно озлобленными?

Не думаю, что все были прямо таки озлобленными. Гэридж существовал для получения удовольствия, а грайм был чуть более злым. В том мире панков было немного больше, а гэридж был более доступным, потому что там надо было хорошо двигаться и танцевать.

Ага. Видится, что гэридж-продюсеры настоящего и будущего упускают, что гэридж должен быть сексуальным. Что вы об этом думаете?

С гэриджем будущего, да и с любым возрождением чего-либо, происходит просто модернизация, не обязательно исключающая сексуальность. Сексуальной была неоднозначность – никто не знал, к чему придет эта тусовка. Сейчас это отчасти повторяется. В этом нет ничего противоестественного, потому что музыка – отличная, тусовка – здоровая, и мне нравится гэридж будущего. Грайм не в моем вкусе. Не могу быть гребаным туристом – 30-летним странным малым, притворяющимся граймером. Хотя мне нравилась их энергетика и мироощущение.

Пойдете сейчас домой, где расслабитесь перед сном под Джеммера?

Джеммо был охуенным. Работать с ним было потрясающе. Но в гэридже будущего, я думаю, будет меньше сексуальности, потому что во всем этом есть элемент ностальгии, а это не сексуально.

И, наконец, я однажды услышал невероятный, но неподтвержденный слух, что Энди Коул был одним из 50-ти первым рейверов.

Думаю, что в то время он играл за “Ньюкасл”, поэтому не представляю, как он мог стать одним из основоположников рейва.

Вот, теперь все прояснилось. Что будете делать дальше?

Мы опубликуем новую книгу. Думаю, что она достойна экранизации. Особенно сейчас, на волне возрождения, она показывает, насколько это было значимо. Да даже без возрождения интереса, важно оглянуться назад и посмотреть, как с тех пор изменилась культура и субкультура. Например, не думаю, что грайм возник бы без гэриджа – его бы попросту не было.

Оригинал.

Автор: Артем Макоян

Долорес Марат. Неосознанное подсознательное

Долорес Марат для французской фотографии, что Эдит Пиаф для французской песни. Эти фотографии рождаются из случайных, но жестоких встреч, таких как вспышки молнии. О ней мало кто слышал, но все восхищаются..

Фотографии Долорес имеют необычайно сказочное качество – как будто мы дрейфуем и выходим из сознания. Это моменты, мимолетные, как мерцание экрана телевизора – странное беспокойство, излагающее наше глубокое чувство переживания по поводу современной городской жизни. Пустынные места, заброшенные объекты, люди, замеченные со спины в местах общественного транспорта, коридоры аэропортов или эскалаторы метро, ​​являются повторяющимися образами ее работ.

Долорес живет и работает в Париже. Это образ города – любого города – словно сон, дрейфующий в сознании. Персонажи в этой городской мечте нечеткие. Время от времени появляясь на фоне театральных оттенков размытых цветов или внезапно, когда фокус смещается – на фоне тусклой и холодной стали эскалатора.

Джоэл Стернфельд. Разрушенные утопии, забытые судьбы.

Стернфельд известен своими широкоформатными цветными снимками повседневной реальности США. Один из пионеров цвета в документальной и арт-фотографии, он может похвастаться тем, что повлиял своим творчеством на многих звезд современного фотоискусства — в том числе, и на Андреса Гурски.

Эпическое путешествие Стернфельда по Америке далеко от протоптанных туристами троп и прославленных национальных достопримечательностей. Сельские и городские пейзажи, парки и дома, появляющиеся на снимках вместе со своими обитателями, у Джоэла Стернфельда выглядят не особенно впечатляющими, невинными и привычными. Тем не менее, эти снимки неожиданно мощные.

Разрушенные утопии, забытые судьбы и кровавые криминальные сцены едва скрыты под поверхностью этих изображений. Джоэл Стернфельд «сдирает» слои холодно и точно, высвечивая ограниченность человеческого восприятия, легкость забывания и повседневную природу насилия. Взрывная мощь этих изображений кроется в их молчаливом отказе от любой чувственности, которую замещает скептический, но, временами, наполненный любовью взгляд на разрушенную нацию.

Источник

Алек Сот. “Niagara”

“Я думал о проекте как о песне о любви – печальной песне о любви. Это нечто вроде клише, в которое невольно впадаешь под влиянием сильного чувства. Я вспоминал Роя Обрисона и тот фальцет, который он часто издает в конце своих песен. Я думаю, это является отражением впадения в драму”

Когда Сот увидел Ниагарский водопад и почувствовал жизнь, происходящую там в выцветших гостиницах, – его видение померкло. Он по-прежнему был заинтересован в романтике и страсти, но теперь также хотел исследовать их последствия. Сот буквально хотел запечатлеть человека после эмоционального краха.

Юрген Теллер и внутренний диалог без социальной маски

«Две камеры и вспышка»,-как простой любитель фотографии, Юрген Теллер, приобрел статус мирового художника и что такое внутренний диалог без социальной маски.

О нём говорят плохо, предвзято или с восхищением. Что мы знаем о такой неоднозначной личности? Речь пойдет о самой сентиментальной биографии, но именно эти факты из жизни гения-«моменталиста» найдут отображение во многих его работах.

Юрген Теллер – один из самых провокационных фотографов моды современности – родился в 1964 году в немецком городе Эрланген, окончил Мюнхенскую школу фотографии. В 1986 году, столкнувшись лицом к лицу с преградой, пожалуй, самой страшной для любого амбициозного человека – призывом в армию – выучил английский и переехал в Лондон, вооружившись лишь мыльницей и неподдельным интересом к познанию внутреннего мира каждого лица, встречавшегося Теллеру на жизненном пути.

Сегодня мы также поговорим о лице модели не как о конкретно внешней индивидуальности, а, в первую очередь, как о сложном психическом механизме.

Сперва о главном

На первый взгляд, техника пленочной фотографии Юргена не воплощает в себе ничего нового или уникального и, по мнению многих профессиональных фотографов, даже оставляет желать лучшего: молоденькие модели на размытом фоне, отображение светотени и где-то засвеченные изображения. Все это режет глаз «хладнокровного» фотосудьи. Но если присмотреться, то на пленочных снимках зрителю по-детски кривляется и эпатирует растяжкой Анна Делло Руссо, креативный консультант журнала Vogue; без стеснения позирует легендарная Хелен Мирен, непринужденно прогуливается по Лувру обнаженная Шарлотта Рэмплинг.

 

Juergen Teller / Charlotte Rampling, LOUIS XV

Такие, казалось бы, «нахальные» фотографии, снятые с интимного расстояния, привлекают именно тонкостью и чистотой посыла и обнаруживают естественную сущность известных всему миру звёзд кино, шоубизнеса, музыки и модельной деятельности. Снимки, отсылающие нас к первому нежному цвету американской пленочной фотографии, запечатлевают как бы случайные движения и живые эмоции. В момент, когда вспышка камеры Contax 35mm достигает объекта – модели (или персонажа, как впоследствии подчеркнет Юрген) , – происходит перфоманс. А точнее – внутренний диалог модели, за спиной которой – работы в глянцевых журналах и чистенькие, пластиковые снимки. На фото Теллера есть все: искренность, легкость, ирония. Это ментальная и физическая гармония, рассказ о личном и новом для самого себя; абсолютный покой без социальной маски. Поэтому, даже если фотография выглядит случайной, это все равно всегда очень структурированная и чистосердечная работа. Что важнее – эмоциональная работа, без золотой оболочки.

Профессиональная деятельность

В 90-х Юрген Теллер снимает на мыльницу девушек, мечтающих о карьере супер-модели. Фотокарточки содержат различные образы потребительской культуры. «Jurgen Teller. Go-Sees» – так назовет этот проект художник. 470 фотографий о личном, беззащитном, но безнадежном. Молодые участницы фотоотчета художника видели жизнь лишь в изощренных картинках глянцевого мира. Такой по истине масштабный проект принес Юргену статус современного фотографа. С этого момента начинается кульминационная работа: Теллер снимает бэкстейджи в Париже на показах Х.Ланга, работает для таких компаний, как Versace, Marc Jacobs, Moschino, Celine, Westwood.

 

Юрген Теллер. “Go-Sees” (1998-99)

Под объектив фэшн-фотографа попадали совсем юная Кейт Мосс, Надя Ауэрман, ошеломляющая нас головокружительной длиной ног, и многие другие мировые звезды.

«Тексты и образы»

Самый честный и личный проект Юргена Теллера образовался случайно: в 2009 году немецкий журнал Zeit предложил фотографу вести собственную колонку, сопровождаемую текстом или короткими заметками. Вскоре такого рода дневник, позволяющий читателю погрузиться в мир и модели, и самого Теллера, был представлен в качестве экспозиции в Москве в 2011 году. Юрген сознательно отказывается от гламурного стиля и общепринятых норм фотографии и эпатирует публику неожиданными откровениями и переживаниями, рассказанными в мини-историях. Такой подход к фотосъемке подразумевал полную отдачу обеих сторон: модели и фэшн-художника. Абсолютная честность и диалог о нежном – вот что стало основой выставки.

Автор: Катя Соловьёва

Энни Лейбовиц. Жизнь, увиденная через объектив

Великолепный документальный фильм о прославленном фотографе Энни Лейбовиц, которая на сегодняшний момент является одним из самых востребованных в мире специалистов. Картина о ее нелегком пути к славе, взлетах и падениях, удачах и провалах, методах работы и правилах жизни.

Можно без опасения заявлять, что Энни Лейбовиц – один из самых известных портретистов в истории фотографии, человек, в чью камеру смотрели практически все современные мировые знаменитости, фантастически успешный мастер фэшн-кампаний. Снимки Лейбовиц ‒ яркие, нестандартные, зачастую эпатирующие и всегда открывающие человека с новой стороны, они давно стали обязательной составляющей современной культуры.